Тайхо, пробравшийся все-таки на стену, подпрыгнул и завопил:
— Да здравствует наш Хранитель!
Кто-то подхватил этот крик — и вся стена полыхнула восторженным ревом. Арлина хотела сказать еще что-то, но поняла, что ей не переорать этот живой вулкан. Тогда девушка сорвала с себя меховую шапочку и швырнула ее вниз, в Нуртора. Конечно, великолепные волосы ее тут же рассыпались по плечам. Волчица раскраснелась, гордая и прекрасная, как королева из древних легенд.
Только тут Нуртор стряхнул оторопь — и вновь стал королем.
Он властно поднял руку. Шум, хотя и не сразу, стих.
Душу Нуртора сковало ледяное спокойствие. Такое бывало с ним редко, и приближенные боялись этого состояния больше, чем самых неистовых приступов королевского гнева.
Крепость выжидающе молчала. Вепрь не спешил. Он опустил взгляд на луку седла, за которую зацепилась маленькая шапочка из волчьего меха. Король взял шапочку в руки и аккуратно расправил. Лишь затем поднял голову и нашел непрощающим взглядом девушку, которая осмелилась насмехаться над правителем Силурана.
— Эту вещь, — громко и четко сказал он Дочери Клана, игнорируя остальных, — я сам верну светлой госпоже… когда войду в крепость.
Повернув коня, Нуртор поскакал прочь. Сопровождавший его воин повесил рог на перевязь и последовал за своим господином. Третий всадник, прежде чем тронуть повод коня, окинул крепостную стену взором, бездонным от изумления и боли. Затем поспешил догнать короля — а что ему оставалось делать?
Отъехав подальше, Нуртор обернул к бедняге жесткое, каменное лицо.
— Ну? — спросил король. — Так кто я теперь — преступник или дурак?
28
— Ты ни слова не промолвил… ничего не ответил на такие ужасные обвинения! — укорила жениха Арлина.
— Зачем? — спросил Орешек, немного повысив голос, чтобы лучше было слышно крутящемуся поблизости шайвигару. — Если на улице меня облает собака, я же не стану лаять в ответ, чтобы защитить свое достоинство и свою честь! К тому же, — нежно усмехнулся он, отводя с лица девушки прядь черных волос, — ты так хорошо объяснила ему все…
— Но ты был великолепен! — пылко воскликнула Арлина.
— Да? — с непонятной интонацией переспросил ее собеседник. — Думаешь, я выглядел… я был таким, каким Первый Сокол хотел бы видеть одного из своих потомков?
— Конечно! Но… ты как-то странно сказал это…
— Ничего. Забудем.
Хмурое небо еще ниже, еще тяжелее опустилось на крепость. Разговоры стихли.
