Оба наемника исчезли в шумящем потоке дождя, задернув за собой полог.
Король и маг уставились друг на друга.
Айрунги первым пришел в себя и поспешил овладеть ситуацией:
— Государь, какие еще знамения нужны тебе, чтобы понять волю богов? Небо должно расколоться? Камни должны возопить человеческими голосами? Разве можно выразиться яснее: Безликие в милости своей посылают тебе пленника, в обмен на жизнь которого можно получить сдачу крепости! Кто бы ни командовал сейчас гарнизоном Найлигрима, он не посмеет обречь на смерть Сокола… да еще, кажется, последнего в своей Ветви!
— Я подумаю, — севшим голосом сказал король, неловко повернулся и вышел из шатра.
Дождь превратился в ливень. Струи воды смывали потеки с рук Вепря. Нуртор не заметил ливня, не заметил обоих наемников, почтительно следовавших за ним. Словно слепой, брел он с горы в долину, где под дождем темнели солдатские палатки, окружавшие высокий королевский шатер."
"Айрунги, высунув свой острый нос наружу, проводил Нуртора взглядом, а затем, подхватив серебряный таз, выплеснул под дождь на траву алую жидкость, которая не была кровью (как не было ржавчиной вещество, испачкавшее королевские ладони).
— О Безликие, я ведь не жесток! Помогите мне достичь величия и власти без лишнего кровопролития, без лишних погребальных костров, без лишних человеческих страданий!
В глубине души Айрунги знал, что боги не внемлют подобным мольбам.
Однако он и не подозревал, что его слышат другие…
* * *— Что скажешь, змей ты мой ручной?
— Что раньше говорил, то и сейчас скажу: трус испортит нам все дело.
И зачем этот шут сбежал из своего балагана? Показывал бы фокусы, раз у него это так хорошо получается!
— Ты прав, Шайса. Мне не нужен благородный и великодушный маг. Мне нужен жуткий колдун, чьим именем матери пугали бы детей! Мне нужно чудовище, выползшее из страшных снов!
— Айрунги — чудовище? Да любая овца больше годится для..
— Помолчи! Если он не хочет злодействовать, я сам сделаю из него злодея. Вот если сейчас свершится нечто кровавое и в этом будет замешана магия… начнет ли наш циркач вопить, что это не его рук дело?
— Он? Да ни за что! Напыжится, как ворона в золотой клетке, и начнет запугивать всех намеками на свою ужасную и зловещую силу.
— Вот именно! Выходит, прежде чем уничтожить врага, мне придется создать этого врага собственными руками!
24
Лес, чужой и мрачный, тянул ветви к тропе, угрожающе шумел листвой, перекликался голосами ночных птиц.
