Тяжёлые получатся, от этого голова болеть будет, и мочки сильно оттянут. Так что все его изделия были тонкими и ажурными. Аккуратно срезав с поверхности всю лишнюю глину и подровняв рисунок, Мишка придирчиво осмотрел его и, чуть улыбнувшись, тихо проворчал:
– Руку набил, осталось только морду набить.
Отодвинув получившуюся матрицу в сторону, он быстро набил глиной следующий обрезок трубы и, подумав, принялся вырезать звено под монисто. Идея подарить тётке такое украшение появилась у него давно, но парень никак не мог решить, какой вид ему придать.
А тут, что называется, накатило. Он решил сделать монисто из отдельных фрагментов, которые потом скрепит отдельными звеньями. Рисунок на этот раз он сделал абстрактный. Просто узор, в котором каждый сможет усмотреть то, что сам захочет.
Закончив, он сунул матрицы в печь и отправился готовить металл. Благо заготовок под это дело он наделал много. Порядка двух килограммов смеси в брусках разного калибра. Именно так Мишка называл эти слитки. Заодно появилась мысль накатать ещё проволоки для других украшений.
Вообще после изготовления серёг для дочери Мишка ощутил вкус к изготовлению ювелирных украшений. Больше всего его радовал тот факт, что можно было не бояться что-то испортить.
Не получилось, сунь в печь и переплавь. И никто никаких вопросов не задаст. Благо всё своё. Кузнец Елисей научил его правильно отделять чистое серебро от примесей при плавке китайских монет. Так что в его украшениях были только благородные металлы. Пользуясь тем, что все женщины куда-то разошлись, Мишка вздул в печи огонь и, подкинув угля, принялся плавить металл.
Заранее приготовив кусок листового железа и кусок жести, он заглянул в чашу с металлом и, хмыкнув, натянул кожаную рукавицу.
Достав чашу, он тонкой струйкой налил расплавленный металл на жесть и, сунув чашу обратно, принялся катать согнутый коромыслом лист. Горячее золото, прокатываясь по жести, начало приобретать форму длинного прутка. Осторожно скатив этот пруток на лист железа, Мишка подхватил ещё один кусок железа и, положив его сверху, принялся раскатывать, словно тесто.
Плавными, ровными движениями он вытягивал пруток, добиваясь максимально малой толщины.
Когда концы прутка начали вылезать за края железных листов, Мишка кусачками разделил его пополам и снова принялся катать. Так, раз за разом, он вытянул из одной заготовки кусок примерно полтора метра длиной и толщиной с цыганскую иглу. Дальше все эти куски ещё предстояло прокатать на кусках полированной латуни.
