Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – ответила Лера, а я, досадливо морщась, пошла по коридору. Возле каюты Петра прислушалась, он что-то пробормотал во сне, надеюсь, я его не напугала."
"Вместо того чтобы идти к себе, я вновь поднялась на палубу и едва не столкнулась с Лапшиным, нетвердо ступая, он шел к трапу.
– Завтра головная боль мне обеспечена, – пожаловался он неизвестно кому, поскользнулся на ступеньках и едва не упал. – Да что за черт!
– Осторожно, – услышала я голос Леры и, выглянув, увидела, что она стоит в дверях своей каюты.
– Я тебе помогу.
– Вы когда угомонитесь? – подал голос Райзман.
– Молчу, молчу, – пробормотал Лапшин.
Так Райзман каюты не покидал? Выходит, я напутала?
Теперь и фонарики на палубе не горели, но небо уже серело на востоке.
– Ты идешь или нет? – спросила Вера подругу, держась за руку Никифорова.
– Посижу пять минут.
– Ну, как знаешь.
Они пошли к трапу, Никифорор взглянул на меня, но заметил или нет, не знаю. Я направилась на нос яхты, не желая встречаться с Анной, она сидела в шезлонге, держа в руках бокал.
А на меня снизошло умиротворение. Опершись на перила, смотрела в темную воду и думала о том, что жизнь прекрасна. Не часто меня посещают такие мысли, оттого я порадовалась и уходить не собиралась.
Минут через десять я услышала плеск, будто что-то тяжелое упало за борт. “Вдруг Анна свалилась? – нахмурилась я. – А что, любовалась рекой, как я, и… Чепуха”. Я пробовала отвлечься от этой мысли, но не тут-то было.
Постояв еще немного, я все-таки отправилась на корму.
В предутреннем свете женская фигура в шезлонге была отчетливо видна. “Ну, вот, – подумала я с некоторой обидой. – Никуда она не свалилась. Похоже, дамочка уснула”. У трапа я еще раз взглянула на Анну, без всякого к тому желания, и вдруг замерла. Мне не понравилось, как она сидит. Откинутая рука слишком неподвижна, даже для спящего человека.
Я направилась к ней, сердце вдруг забилось с бешеной скоростью, вот тебе и предчувствие. Анна полулежала в шезлонге, глаза открыты, волосы всклочены, на шее от уха до уха страшная рана, удар был чудовищной силы.
Ей перерезали горло.
– Твою мать, – пробормотала я, глядя на залитую кровью грудь девушки, пятно постепенно увеличивалось, кровь еще шла, значит, убили ее всего несколько минут назад. Я услышала шаги за спиной, резко повернулась, готовая к тому, что столкнусь с убийцей. В двух шагах от меня стоял Никифоров и улыбался, он хотел что-то сказать, но улыбка тут же сползла с его лица.
