У парня ночные страхи, боюсь, это надолго. Но так как предполагалось, что я здесь как раз для того, чтобы его от них избавить, я предложила:
– Садитесь и рассказывайте."
"– Нет, нет, спасибо. Собственно, нечего рассказывать, просто предчувствие. У вас так не бывает?
– Бывает, конечно. Скажите, Петр Викентьевич, – я сама не заметила, как мы вновь перешли на “вы”, похоже, и он не обратил на это внимания, – предчувствие касается кого-то из ваших друзей?
– В каком смысле? – испугался он.
– В смысле, вы кого-то подозреваете в злом умысле?
– Я? Что вы… Они все приличные люди, я давно их знаю, а потом… при чем здесь они, господь с вами…
– Но предчувствие все же присутствует, – напомнила я.
Он растерянно огляделся.
– Наверное, я сам себя пугаю. Пойду спать. Еще раз извините.
– Вот что, Петр Викентьевич, перегородки здесь тонкие, если вам вдруг что-то покажется странным или подозрительным, постучите в стену, и без стеснений. Договорились?
– Честное слово, мне очень стыдно. Это как-то совсем не по-мужски.
– А вы наплюйте и помните, что я на работе.
– Значит, вы тоже заметили? – перешел он на шепот, нервно косясь на дверь.
– Что заметила? – нахмурилась я.
– Что-то назревает. Некоторая напряженность…
– Напряженность, пожалуй, присутствует, – согласилась я, чтобы не разочаровывать его. – Если хотите, можете ночевать здесь.
– Спасибо, – растерялся он. – Я и так злоупотребляю вашей добротой.
Петр неловко попятился и вышел из каюты. Я поднялась и заперла за ним дверь, легла и попыталась уснуть.
Кондиционер шумел, окно было закрыто, но в каюту доносились голоса с палубы. Значит, еще не разошлись. Я честно попыталась уснуть. За перегородкой ворочался Петр, похоже, тоже не спал. Через час мне стало ясно, что уснуть не удастся.
Я поднялась, решив закурить, делать этого в каюте не хотелось. Я вышла, набросив халат на плечи. С кормы доносились пьяные голоса. Я немного прошлась и осторожно выглянула, надеясь, что меня не увидят. В свете китайского фонаря я разглядела Анну, которая казалась почти трезвой, Веру с бокалом в руках, а рядом с ними Лапшина и Никифорова.
Значит, Лапшин покинул жену и решил продолжить веселье. Анна что-то сказала, и все четверо дружно захохотали.
– Тише, – шикнула Вера, – мы мешаем людям спать.
– В такую ночь спать грех, – сказал Никифоров, понижая голос.
Они заговорили шепотом, я прошла на нос яхты, сквозь стекло увидела одного из мачо; он нес вахту. Закурила и тут же пожалела об этом.
