– Уймись, – шикнула на нее Вера, – напилась, так веди себя прилично. Не обращай на нее внимания, – обратилась она ко мне.
– Пожалуй, я пойду спать, – кивнула я, решив не портить людям вечер, раз уж я действовала на Горину, как красная тряпка на быка.
– Если и надо кому-то отправиться спать, так отнюдь не тебе, – влез Райзман, хотя я в его помощи совершенно не нуждалась.
– Девочки, девочки, давайте жить дружно, – призвал к порядку Никифоров, протягивая нам по бокалу.
– А знаешь, я приглашу тебя на нашу свадьбу, – сообщила Анна и истерично захохотала.
Ее поведение, а главное – ее слова вызвали у меня интерес, но выяснять, что к чему, при посторонних я не стала, решив оставить это на потом.
– Наверное, в самом деле пора расходиться, – поднимаясь, сказала Лера, я последовала ее примеру. За мной встали Райзман и Петр.
– Идите, – махнула рукой Анна, – лижите этой стерве пятки, а меня увольте.
– Ты ведешь себя как идиотка, – не выдержала Вера.
– А ты вообще заткнись. Знаю я тебя как облупленную.
Чего ты из себя строишь?
– Ну, хватит. Замолчи, или вылью на тебя ведро воды, чтобы протрезвела.
– Идемте, – позвал Райзман.
– И что, все уходят? – захныкала Анна. – Оставите женщину умирать от тоски?
Мы направились к трапу, Лапшин замешкался.
– Ты идешь? – спросила Лера, он неохотно последовал за ней, с Анной остались Вера и Никифоров.
– Налей мне еще, – услышала я ее голос, уже спускаясь.
– Чтобы я еще хоть раз взяла тебя с собой, – выговаривала ей Верочка.
– Ерунда, скоро они все будут бегать передо мной на задних лапах, а этой стерве…
Остальное я не расслышала, мы спустились вниз.
– Спокойной ночи, – пожелала я, распахнув дверь своей каюты. Прошла в душ, слыша, как за тонкой перегородкой возится Петр. Он что-то уронил, чертыхнулся. На сей раз душ работал исправно, я облачилась в пижаму и легла. Не успела закрыть глаза, как рядом скрипнула дверь и ко мне постучали, я была уверена, что это Райзман, и открывать не собиралась.
– Ольга, – позвал из-за двери Петр, – Ольга Сергеевна.
Пришлось подняться. Он вошел, испытывая неловкость, сесть он мог лишь на мою постель и остался стоять.
– Я должен извиниться, – сказал он, кашлянув.
– Ерунда.
– Анна… она… неплохой человек, не знаю, что на нее нашло.
– В любом случае вам за нее извиняться ни к чему. Считайте, что я уже обо всем забыла.
– Спасибо. То есть я хотел сказать… знаете, у меня странное чувство, точно что-то должно произойти. Недоброе.
Я мысленно вздохнула.
