– С чего бы им догадаться, что это я с тобой по канализации болтаюсь?
– С того, что соображают они иногда неплохо. Жди здесь, если все нормально, вернусь через пять минут. Если вдруг кто-то появится, вызывай ментов.
Он еще раз покосился на мою руку и побежал со двора, а я полезла в домик на детской площадке. Поначалу на свежем воздухе я почувствовала себя лучше, но теперь тошнота лишь усилилась, меня клонило в сон. Я ощупала руку, крови из меня вылилось немало. Выходит, эти придурки меня подстрелили, ведь от удара бывают синяки, а не кровавые раны.
Не успела я себя пожалеть по-настоящему, как во дворе появился “Феррари”, и я побежала к нему. Двор был проходной, и мы выехали на проспект, не разворачиваясь.
– Все в порядке? – спросила я на всякий случай.
– Какой уж тут порядок… Ты как себя чувствуешь?
– Нормально. Куда ты едешь? – удивилась я, сообразив, что от моего дома мы удаляемся.
– В больницу. Надо показать тебя врачу.
– Ты спятил. Огнестрельную рану придется как-то объяснять.
– Придумаешь что-нибудь.
Главное, чтобы помогли, а там…
– Не дури. Поворачивай к дому.
– Я отвезу тебя в больницу, а с этим делом разберусь сам. Рисковать нам обоим нет смысла. Найду, где укрыться. Тебя не тронут.
– Вот именно. Лучше, чем моя квартира, ты не найдешь убежища. С рукой вряд ли что серьезное. Давай для начала посмотрим, может, справимся сами.
– Сами пулю вытащим?
– Сомневаюсь, что она там.
Он внимательно посмотрел на меня и притормозил, быстро снял рубашку, оторвал рукав и перетянул мне руку поверх ветровки.
Через полчаса мы въезжали в мой гараж. Если честно, даже выйти из машины оказалось нелегко. Тагаев смотрел на меня настороженно, точно ожидал, что я в любой момент скончаюсь.
– От такой раны не умирают, – не выдержала я.
– У тебя губы синие, – осчастливил он. – И лицо белее мела.
– Это точно перед смертью, – согласилась я, но не возражала, когда он помог мне подняться в холл.
– Куда?
– В ванную. Надо промыть рану.
Сев на край ванны, я почувствовала себя немного лучше, хотя колени противно дрожали.
Тагаев помог мне стянуть ветровку.
– Черт, кровищи-то сколько, – буркнул он. – Надо бы врача… – Но сам он действовал не хуже любого медика.
Через несколько минут я могла лицезреть свое боевое ранение. Зрелище малоприятное, но вполне переносимое. Тагаев осторожно ощупал руку.
– Кость не задета. Надо зашивать, так не затянется, и вообще… с такими вещами не шутят, может быть заражение.
– Всегда надо верить в лучшее, – отмахнулась я.
