— Помоги собрать Алёнку. Пожалуйста.
И что вот сейчас я должен делать? Что?!
Не надо, Кошкина…
Но я опять как робот иду на кухню и беру спящую дочь на руки. Выхожу с ней в прихожую. Машинально сжимаю её сильнее.
Марьяна встает, придерживаясь за стену. Хмурясь кладёт руку на лоб Алёнки. Поднимает на меня взволнованный взгляд.
— Горит!
Прижимаюсь щекой ко лбу.
— Горячая… очень.
— Ибупрофен… Панадол… есть что-то? Хотя, откуда у тебя… — нервно.
— Сейчас будет!
Уношу дочь на диван.
— Может скорую, Ян?
— Градусник есть?
— Будет.
Помогаю дойти до дивана Яне. Она прикладывает телефон к уху:
— Юра… — виновато. — У Алёнки высокая температура… Извини. Не сегодня… Да. Да, только что бегала. А теперь свалилась. У детей так бывает. Юр… Ну, пойми меня. Я не могу тащить ее больную.
Ты, Кошкина, можешь! Из своих дурацких принципов. Ты просто не хочешь! Так ему и скажи, ну?
Но она продолжает ему что-то спокойно объяснять.
Да похрен! У меня как минимум есть еще одна ночь, чтобы переиграть.
Вылетаю из квартиры, спускаясь к Галине.
Она как раз открывает дверь, перехватывая пакеты из одной руки в другую.
Забираю.
— Галь… градусник есть? Температура у Аленки… И что там — ибупрофен?
— Это они вчера набегались. Моя тоже с горлом… Сейчас!
Через минуту выносит пакетик. Поднимаюсь, отдаю Марьяне.
— Может, все-таки скорую, Ян? Мне на работу пора. Я боюсь вас бросать.
— Нормально всё. Скорая пока не нужна.
— Как ты будешь одна?
— Как всегда, Лев, — раздраженно. — Маше, если что позвоню, — смотрит она хмуро на градусник.
— Иди, пообедай.
— Да, не успею уже. Черт с ним.
— И цветы в вазу поставь, пожалуйста, — не поднимая на меня глаз.
В порыве обнимаю ее на секунду сзади за плечи.
— Руки! — строго. — Я не для этого здесь!
Посмотрим…
— До вечера, Кошка. Лечи моего котёнка.
Глава 29. Угроза
Опера курят на крыльце. У меня сжимается горло от желания присоединиться. Хлопаю ладонью по карману в поиске пачки. Но в кармане вместо пачки Алёнкина варежка.
Черт…
Да…
Я же бросил. Марьяна просила не курить при Алёнке.
А я планирую что «при Алёнке» это будет теперь всегда.
Подходим с Медведевым к операм.
Здороваемся за руку. Они продолжают начатый разговор.
— Ну и короче, открываю труповозку, а труп на носилках садится… — рассказывает один из оперов. — И не моргая на меня смотрит, прикиньте? Я чуть не посидел!
— Пульс проверять надо, — басит Медведь.
— Да он так вонял, что я думал дней пять уже как представился!"
"— А у нас бытовуха с утра.
