— Он не обязан был мне помогать. Некрасиво теперь уйти по-английски.
— Я могу отблагодарить его… финансово.
— Ты шутишь, я надеюсь?
— Почему?
— В очень неприличные места Айдаров может тебе засунуть эту благодарность! — хмыкает она. — Даже не рискуй.
— Дикарь…
— О, да! — мне кажется с толикой гордости. Но, может быть, мне только кажется.
Повисает пауза, я открываю дверь.
В нос бьёт запах чужого парфюма в стиле унисекс. Запах слишком навязчивый и напоминает лайм, который я, к слову, терпеть не могу. Нехрен левым мужикам в моей квартире делать.
Тут ты Кошкина не права. И сопернику надо дать в морду. Это факт. Но кулаками не вариант. Как минимум, у него сломана рука.
Да и вообще…
Так его не устранить, Марьяну так не впечатлить, а Алёнку можно напугать. Прав Медведь. Такого рода разборки здесь не прокатят. Надо дать в морду цивилизовано.
Но очень сложно усмирить «дикаря», что бьётся внутри меня, требуя полного карт-бланша.
Захожу.
Яна сидя на пуфике подписывает на коленях какие-то документы. Он, наклонившись над ней, показывает ручкой — где ставить роспись.
— Добрый день…
Кошка, замерев, настороженно отдаёт ему документы, не сводя с меня взгляда.
— Привет, родная… — выдыхаю я хрипло.
Игнорируя его, прохожу дальше.
Наклоняюсь над ней, целуя в макушку. Кладу букет цветов на колени.
— Это тебе.
Пространство звенит от напряжения.
Челюсть Кошки падает. Растерянно придерживает букет.
— Лев!! — подбегает ко мне Алёнка, обнимая за бедро.
— Привет, принцесса! Соскучилась? Поднимаю на руки, прижимаю к себе.
Дочка кладёт голову мне на плечо.
Я держу, чувствуя её практически щитом. Щитом для моих чувств. Пока она на моих руках мне ничего не страшно. Марьяна будет рядом.
Смотрю в глаза Лившицу, стараясь запихать внутренний вызов поглубже. Просто посмотри на нас, мужик, мы — семья. Тебе здесь нет места. И то, что я с женой в ссоре не меняет ничего.
— Мда… — отмирает он. — Лев… Большое спасибо за участие, но…
— Ты мне вкусненькое принес? — звонко перебивает его Алёнка.
— Обязательно! Ян, Алёнке можно мороженое?
— Можно…
— А мы с Машей варили тебе борщ!
— Обожаю борщ!
— Я делала галушки!
— Ммм! Я сейчас слюной истеку, корми меня скорее, — отпускаю на ноги.
— Лев… Лев! Там газ еще включен, не пускай её! — отмирает Кошкина.
— Стоять, — ловлю дочку.
— Я сама хочу наливать… — расстроенно. — Как повар в саду."
"— Я по тарелкам разолью, а ты сметану всем положишь и зелень.
— Ладно…
— Ян, — смотрю в охреневающие глаза Кошкиной.
