Влажный ноющий жар разливается по животу, скатывается горячими каплями по ноге. Он двигается, не давая мне шанса свыкнуться, осознать, восстановиться. А мне и не нужно. С ним всегда так — без страховки, до предела.
Его щетина на моей щеке, влажное касание языка и ожоги зубов — на подбородке, шее, губах. Впервые за полтора года я полностью отпускаю контроль. Его член до стука вдавливает меня в дверь, горячие пальцы вонзаются в кожу. Я вскрикиваю, мычу, закатываю глаза, кусаю губы до крови от распирающей меня наполненности.
Сейчас все честно. Лицо за сомкнутыми веками ничем не отличается от того, что я вижу перед собой. Я наконец могу перестать лгать.
Мне не нужно просить «сильнее» — он дает это сам. Внутри так туго и натянуто, что кажется, достигнут физический предел. Я беззащитна и полностью обезоружена: дрожу, схожу с ума, задыхаюсь. Совершенно забыла, каково это — не контролировать.
От знания, что совсем скоро меня смоет, становится страшно. Что вместе с оргазмом меня раздавит прессом вышедших из под контроля эмоций, и что после придется выйти за дверь.
Не думать, не думать. Я хочу глотать минуты, подаренные мне этой потрясающей вселенной целиком, без оглядки. Раскаиваться и сожалеть я буду потом.
В мои рванные финальные всхлипы вклинивается приглушенная брань Булата: брызги его спермы попадают на бедро, обильно стекают по ноге, оседают на спущенных колготках.
Я закрываю глаза, откидываюсь головой на дверь. Низ живота продолжает пульсировать, колени непозволительно слабые. «Слишком много после себя оставила.
Слишком много после себя оставила.»"
"Разгоряченной щеки касается влажный висок Булата, его пальцы на моем бедре разжимаются. Горячее тело все еще прижато ко мне, а мои ладони по-прежнему впаяны ему в плечи. Можем мы постоять так еще? Раньше после секса мы с ним подолгу лежали рядом. Я еще не готова уходить в мир, где снова не будет его, и где теперь ничего не останется прежним. Едва я шагну за порог, мне нужно будет учиться жить заново. Опять.
Груди становится прохладно и свободно — Булат отстраняется, знаменуя тем самым начало конца.
Бряцанье пряжки, короткий «вжик» молнии.
— Стой так, — негромко распоряжается он, и развернувшись, идет к столу. Возвращается с пачкой бумажных салфеток и, хмурясь, начинает стирать сперму с моих бедер. Я хочу ему помочь, но вместо этого смотрю на его широкие кисти с выступающими венами, и поблескивающую дорожку пота на его виске. Хочется собрать ее губами.
Слишком много после себя оставила.
