Наш поцелуй — высоковольтный импульс, поданный к затихающему сердцу. Разряд — и кровь уже несется по венам горячим напором, перед глазами темнеет, кружится голова. Я словно перенеслась в другую вселенную, где время течет по-другому: здесь одна минута близости с ним длиной превосходит весь прошлый год.
Моя кожа — приемник с идеально настроенной чувствительностью. Я ощущаю прикосновения так остро, что тело каждый раз вздрагивает и искрит. Булат обхватывает рукой мою шею — спина покрывается мурашками, сжимает бедро — из легких вырывается стон.
Целует — и я тоже целую его, жадно впитывая все, что он мне отдает и без сожаления отдавая все, что забирает. Он неделикатный, требовательный, голодный: проталкивает колено мне между ног, скользит ладонью по бедру, задирает юбку.
Я, недавняя закоченевшая снегурочка, сейчас сгораю заживо. Сердце бешено барабанит в грудной клетке, разум и мысли плавятся, отправляя в воздух беззвучные мольбы «Еще, еще». Мне всегда было его мало, а сейчас не хватает катастрофически.
Как я без этого жила? Без его напористой грубости, без его рук, без его запаха, без того, как он умеет меня касаться.
Звуки вокруг нас приглушенные, очень интимные. Влажное сплетение языков, разрозненное сбитое дыхание: мое, дрожащее, всхлипывающее, и его, напряженное, тяжелое, хриплое. Булат задирает мою ногу и дергает ее к себе, вдавливая в промежность твердость эрекции. Горячие иглы возбуждения пронзают низ живота — я захлебываюсь накопленными стонами. У меня нет мыслей, а значит нет и сомнений.
Я устала существовать. Пока дверь за моей спиной отделяет нас от остального мира, я отчаянно хочу жить.
Булат дергает пуговицы на моей рубашке, и уже через мгновение его ладонь мнет мою кожу, сжимает ноющие соски.
Это оно, оно. То, чего мне не хватало. Чувствовать себя в его власти, быть причиной его неуемного голода. Я люблю то, что он и не думает спрашивать, и то, что ему так много нужно от моего тела. Мне нравится думать, что он сжимает так сильно, потому что ему тоже меня мало.
Слышится треск ткани — это грозится разойтись по шву моя рабочая юбка. Его сменяет позвякивание пряжки ремня, звук отрываемой молнии.
Тело отчаянно ноет об облегчении, молит о том, чтобы Булата во мне стало больше. Мне мало того, что он прижат ко мне, мне мало нашего поцелуя. Хочется просить его: дай, дай, дай.
Булат фиксирует мою шею ладонью, перекрывая вдох, топит меня в бесконечной черноте зрачков. Мир гаснет, потому что через секунду он глубоко во мне.
