Я делаю глубокий вдох и иду туда, где Мали ждет меня возле своей машины.
— Так ты ночуешь у него дома? О чем вы говорили?
Я оглядываюсь на Хейса и качаю головой. — Просто следуй за мной, хорошо? Я должна отвезти его домой.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает она, зная, что я не хочу оставаться с ним наедине.
— Нет, — отвечаю я честно. — Но я все равно собираюсь это сделать.
— Хорошо. Я буду прямо за тобой.
Мали отпирает свою машину и садится в нее, а я возвращаюсь к грузовику Хейса.
У меня уходит минута на то, чтобы отрегулировать сиденье, но мне удается это сделать. Когда я поворачиваю ключ зажигания, машина заводится, и я выезжаю со своей подъездной дорожки.
Поездка до его дома в основном проходит спокойно, но я чувствую, что он наблюдает за мной все это время. Его взгляд ни разу не покидает меня, даже когда я отказываюсь смотреть на него. И только на полпути к дому он нарушает молчание.
— Я скучаю по тебе, — говорит он мне.
Его голос такой грубый. Такой надломленный.
И я знаю, что он говорит правду. На этот раз я не сомневаюсь, что вырвать собственное сердце из груди было бы менее болезненно.
— Боже, — выдыхает он. — Я так чертовски сильно по тебе скучаю.
— Остановись, — умоляю я, когда мои глаза начинают слезиться. — Пожалуйста. Я не могу этого сделать.
Он замирает, и я смотрю на него, чтобы успеть увидеть, как он вздыхает, кивая, и наконец отводит взгляд от меня, поворачиваясь к окну. У меня замирает сердце, и я чувствую себя плохо, но он сделал это с нами.
Если бы это зависело от меня, все было бы совсем по-другому.
Мы подъезжаем к его дому, и я паркую машину, прежде чем помочь ему выйти. Мали ждет в машине, пока я завожу его в дом. Пару раз он спотыкается, с трудом поднимаясь на крыльцо, но у нас все получается.
Я использую его ключ, чтобы отпереть входную дверь, и держусь за него, когда открываю ее. Девин сидит на диване. Она оглядывается на нас, и ее брови хмурятся, когда она видит меня.
— Что происходит? — спрашивает она, вставая и подходя к нам. — Вы двое снова вместе?
Но прежде чем я успеваю ответить, она останавливается, и ее глаза расширяются, когда она отступает, явно почуяв запах Хейса.
— Иисус Христос. Он что, купался в ликероводочном заводе?
— С таким же успехом он мог бы, — говорю я ей."
"Хейс позволяет мне провести себя в его комнату, а затем падает на кровать, пьяно бормоча что-то о том, что она все еще пахнет мной.
