Выражение лица Кэма говорит о том, что у него уже есть что-то безумное, что заставит Оуэна отказаться от участия, так что если Оуэн не сможет заставить Кэма впервые в жизни назвать себя цыпленком, Кэм останется непобежденным.
Кто-то может назвать это впечатляющим, но я называю это отсутствием стыда.
— Хм, — говорит Оуэн, поглаживая свой подбородок, глядя на Кэма. Когда он наконец что-то решает, он садится и наклоняется вперед. Его руки лежат на коленях, и он ухмыляется. — Я предлагаю тебе поцеловать Мали.
Я нахмуриваю брови, задаваясь вопросом, какого черта он тратит возможность на что-то подобное, но уверенное выражение исчезает с лица Кэма. Он смотрит на Мали, а затем на свое пиво. Слышен только треск костра, пока Кэм не выдыхает.
— Цыпленок.
Его голос звучит так низко, что я почти думаю, что мне это показалось, но то, как Оуэн торжествует, говорит мне, что это не так. Я никогда не думала, что увижу день, когда Кэм проиграет в «Правду или действие». Я буквально видела, как он открывал дверь туалета в ресторане со штанами на лодыжках и кричал, чтобы ему принесли туалетную бумагу, прикрывая член руками.
Ему просто наплевать. Так было всегда.
У меня в голове вертятся только три варианта. Либо он просто отдал Оуэну игру просто так, либо у него есть девушка, о которой я не знаю, и он не хочет изменять ей, либо у него есть какие-то чувства к Мали.
Но если бы это было последнее, разве бы он не ухватился за возможность поцеловать ее, вместо того чтобы бросать игру?
Эйден встает.
— К черту, я сделаю это.
Он делает шаг в сторону Мали, но Кэм действует быстро и поднимает ногу как раз вовремя, ставя подножку и отправляя его лицом вниз на землю.
— Оставь бедную девочку в покое, — говорит Кэм Эйдену. — Никому не нужен твой герпес.
Мы все смеемся, и Мали выглядит благодарной за спасение. Но есть в ней и что-то еще, чего я, кажется, не могу уловить.
Огонь потух, когда все начали уходить, и, обрызгав яму из шланга, Кэм направился внутрь.
Я бегу в свою комнату, чтобы взять кое-какие вещи, пока Мали ждет меня снаружи. Так будет безопаснее, если я переночую у нее дома, а не буду рисковать тем, что Хейс постучит по моему мансардному окну, когда не сможет уснуть.
Но когда я выхожу за дверь, я вижу, как он направляется к своему грузовику.
Меня охватывает паника, и я чуть не роняю свои вещи, когда бегу к нему. Как только он садится за руль, я протискиваюсь между ним и грузовиком.
