Как только я сажусь в машину, она поворачивается и смотрит на меня.
— Ты в порядке? — осторожно спрашивает она.
Скатывается случайная слеза, и я вытираю ее, глядя в окно. — Просто веди машину.
31
Колющая боль пронзает голову, ощущение такое, будто кто-то воткнул ледоруб прямо в мой мозг. Глаза все еще закрыты, я вздрагиваю и прижимаю ладонь к виску.
— О, черт, — стону я.
Откуда-то из комнаты доносится смех Девин. — Да, я так и думала, что ты будешь несчастен этим утром.
Я заставляю себя приоткрыть глаза и вижу, что она прислонилась к моему дверному проему, но когда я собираюсь отшвырнуть ее, я понимаю ошибку, отпустив свою голову.
— Я чувствую себя отвратительно.
— Держу пари, — поддразнивает она. — Пахнешь так же.
Моя мама идет по коридору и выглядывает, чтобы заглянуть в мою комнату. — Что с ним не так?
Девин ухмыляется. — О, ты знаешь. Просто запивает свои чувства.
— Хейс Беккет! — кричит мама, и я клянусь, колючий мяч рикошетом ударяется о мой мозг.
— Не кричи, — хнычу я.
Моя сестра смеется, а мама вздыхает и уходит.
Пару минут спустя она возвращается с двумя таблетками Адвила и бутылкой воды.
— Держи, придурок, — говорит она, протягивая их мне. — Возьми их.
— Не нужно обзываться, — ною я, забирая их у нее.
Ей не смешно. — Угу.
Я заставляю себя сесть и проглотить таблетки, пока она уходит. Мне требуется минута, чтобы справиться с тошнотой, но как только я это делаю, до меня доходит, что обычно в это время я просыпаюсь у Кэма.
— Как я добрался домой прошлой ночью?
— Лейкин привезла тебя, — говорит она, шокируя меня до чертиков.
Но пока я сижу и думаю об этом, я медленно начинаю собирать воедино события прошлой ночи. И когда я вспоминаю, как попросил ее не забирать толстовку, мой взгляд сразу же падает на стул.
Она все еще там.
Я вздыхаю с облегчением, когда Девин поднимает мои ключи и бросает их мне. — Думаю, ты уже достаточно трезв, чтобы взять их.
— Спасибо.
Она отталкивается от двери и уходит, а я со стоном падаю обратно в свою кровать.
Я не думаю, что есть хоть одна часть моего тела, которая не болит.
Я сижу в своем грузовике, ожидая на стоянке окончания смены Лейкин. Я пропустил хоккейную тренировку, сославшись на то, что у меня слишком сильное похмелье, чтобы доверять мне коньки. Принять душ было достаточно сложно, не говоря уже о попытках сосредоточиться на маленькой резиновой шайбе."
"Появление здесь — это риск. Если тренер увидит меня после того, как я прогулял тренировку, меня точно исключат из состава.
