Он мог лишь по минимуму обслуживать сам себя, однако не выходил из квартиры без сопровождающих, поскольку терялся, делая даже один шаг в сторону. Молодой человек находился на учете в психоневрологическом диспансере, получал пенсию по инвалидности и являлся на обязательное обследование сначала раз в три месяца, потом раз в полгода, и после двадцати пяти лет раз в год, поскольку состояние его здоровья было стабильным и никак не менялось.
На очередное обследование Галактионова-младшего ждали в июне прошлого года, однако он на него не явился. На вызов, который еще через месяц отправили на домашний адрес пациента, тоже никто не отреагировал. Осенью к Галактионовым направили медсестру, однако дверь ей никто не открыл, поговорить удалось только с соседями, которые сообщили, что Галактионовых уже давно не видели.
В диспансере решили, что отец и сын переехали к каким-то родственникам, и больше их не искали."
"Из материалов дела следовало, что Галактионовы вели очень замкнутый образ жизни. Несколько раз в неделю вместе ходили в магазин, видимо, для того, чтобы Саша мог подышать свежим воздухом. В остальное время из квартиры выходил лишь Галактионов-старший. Впрочем, и его связь с внешним миром была очень ограниченной.
Он ходил за продуктами, выносил мусор, раз в месяц отправлялся в банк, чтобы снять пенсию — свою и сына, а заодно оплатить коммунальные услуги, раз в два месяца ездил к жене на кладбище. И все. В гости к Галактионовым никто не ходил, шума из их квартиры никогда не доносилось. И именно поэтому их почти годового отсутствия никто даже не заметил.
Насте вдруг стало жутко. Так жутко, что холодок, зародившийся где-то в затылке, сбежал вниз по позвоночнику, заставив подняться дыбом тонкие волоски на коже. Она вдруг представила, какими одинокими они были, больной сын и его старый уже отец. Представила и ужаснулась степени их одиночества и ненужности.
Тем загадочнее выглядела их смерть.
