Будет тебе дело на почитать, тем более что ничего такого в нем и нет. Сиди тут, я сейчас команду дам, тебе материалы принесут. Прочитаешь, на столе оставишь, дверь захлопнешь. И смотри мне. Поняла?
— Поняла, дядь Вань. И вы еще это, маме не говорите. А то как-то некрасиво получается, что я ее связями без спросу пользуюсь.
Настя сейчас страшно гордилась собой. Ее голос даже не дрогнул ни разу.
— Ладно, конспираторша, не скажу. — Бунин засмеялся, подошел, чмокнул Настю в затылок. — Вот ведь как оно в жизни бывает, не успеешь оглянуться, а дети-то уже и выросли.
Совсем малявка была, а вот уже и уголовные дела запрашивает на почитать. Если ты по материным следам в уголовные хроники подашься, так уделаешь ведь мать-то. Вот, видит бог, уделаешь.
Он ушел, насвистывая какую-то мелодию, а Настя осталась ждать, впрочем, недолго. Минут через десять ей принесли дело, возбужденное по факту обнаружения останков тел граждан Галактионовых, Бориса Авенировича, 1952 года рождения, и его сына Александра Борисовича, 1984 года рождения.
Настя взяла из принтера, стоящего на столе, белый лист бумаги, из стаканчика остро отточенный карандаш, открыла папку и погрузилась в работу.
Борис Авенирович окончил Московский государственный университет по специальности «Английская литература». В их город он приехал по распределению, устроившись на работу ассистентом кафедры английской литературы на факультете иностранных языков и поступил в аспирантуру к легендарному профессору Свешникову.
Дочитав до этого места, Настя нахмурилась. Получается, что ее преподавательница Софья Менделеева знала своих соседей гораздо лучше, чем показывала. Она не только много лет жила с ними в одном подъезде, но и училась и работала на том же самом факультете. Подозрительно все это, очень подозрительно.
Борис Галактионов слыл подающим надежды ученым, но в конце восьмидесятых годов неожиданно ушел из университета, бросив преподавание, и стал работать сварщиком.
Подобный кульбит тоже выглядел в глазах Насти подозрительным. Кандидат наук, молодой мужчина, имеющий семью и маленького сына, вдруг бросает престижную работу и уходит на стройку, возиться со сваркой, в грязи и в окружении людей, чьи представления об английской литературе страшно далеки от совершенства. Странно это, очень странно.
Александр Галактионов действительно был инвалидом с детства. У него стоял диагноз «умственная отсталость».
