— Найдем, — сказал полковник Бунин. — Слышишь, Инна, мы ее обязательно найдем. Пока ясно только одно. Ее исчезновение не имеет никакого отношения к убийству Ровенского.
В квартире появились оперативники, которым Бунин быстро отдал какие-то указания.
— Тут и без нас разберутся, — сказал он. — Софья Михайловна, мы можем перебраться к вам в квартиру, чтобы решить, что нам делать дальше?
— Да, конечно, — кивнула Соня. — Пойдемте.
Феодосий обнял ее за плечи и повел к дверям, следом шел Денис, так же нежно поддерживающий Инессу Перцеву, замыкал шествие полковник Бунин.
Лицо его было мрачно.
— Подождите, — уже на пороге окликнул их Арсений. — Сонька, ты только скажи, эта проклятая книга у тебя? Это ты ее забрала?
Соня удивленно посмотрела на него и покачала головой.
— Нет, — сказала она. — Я никогда не видела этой книги и не держала ее в руках.
* * *В Сониной квартире отчего-то было мрачно и стыло. Форточка, что ли, где-то открыта? Компания, собравшаяся на кухне, тоже выглядела мрачной. Рыжеволосую журналистку била крупная дрожь.
Соня очень ей сочувствовала. На брата же ей просто было больно смотреть. Казалось, на ее глазах Денис осунулся и похудел, так переживал за Настю.
Соня вдруг подумала, что у брата с этой девушкой действительно все очень серьезно, серьезнее не бывает, и что он наконец-то женится, конечно, при условии, что вся эта дикая история закончится хорошо. Нет, она просто не имела права закончиться иначе, потому что Денис был достоин счастья."
"Сейчас, стоя спиной к собравшимся, он заваривал чай.
Соня сварила первую чашку кофе, сунула ее в руки Инессе Перцевой, та приняла, не глядя, машинально глотнула горячую ароматную жидкость, сплела пальцы вокруг чашки, словно пытаясь их согреть. Полковник Бунин сосредоточенно молчал — думал.
— Сонь, где чашка? Тут одной не хватает, — спросил Денис глухо.
Соня удивленно посмотрела на него.
В ее доме действительно было мало чайных чашек. Сама она всегда пила кофе, одна большая кружка принадлежала Денису, на ней даже написано было «Дэн», потому что брат терпеть не мог, когда кто-то ею пользовался, и была еще одна кружка — тоже большая, белая, из английского костяного фарфора, на которой почему-то было написано «Время пить просекко».
Остальные чашки были кофейными.
— Иван Александрович, вы будете кофе или чай? — спросила она.
— Кофе, — ответил он. — Вкусно пахнет очень. Сварите и мне чашечку, пожалуйста.
— Ну вот, всем хватает чашек, — сказала Соня Денису. — Феодосию в «Просекко» налей.
