— Что же он не залез в квартиру раньше? Галактионовы умерли год назад, и все это время квартира стояла, никем не охраняемая…
— Именно это обстоятельство и задевало дядьку больше всего. Он не знал об их кончине, понимаете. Он не мог рисковать и лезть в квартиру, в которой жили люди. Когда Ровенский узнал, что его враги скончались больше года назад, он чуть с ума не сошел. Получается, он давно мог забрать книгу, но этого не сделал.
— Так вот чем было вызвано его странное поведение, когда Николай Модестович узнал от меня о том, что я нашла тела своих соседей.
Я думала, что он имеет отношение к убийству, а на самом деле профессор был просто поражен тем, что бездарно упустил возможность забрать Блейка.
— И что было дальше? — Бунин требовательно посмотрел на Арсения.
— В общем, дядька никак не хотел поверить, что я не нашел книгу. Он был уверен, что я ее обнаружил и спрятал, и стал требовать от меня вернуть ему находку. Он повышал голос, кричал все громче. Я испугался, что он разбудит соседа, который спал за стеной, и что нас обоих застукают в этой квартире среди учиненного мной разгрома.
Я опять ушел на кухню, но дядя Коля последовал за мной, он стал хватать меня за грудки, трясти, он совсем потерял голову от ярости, и тогда я схватил со стола нож и ударил его. Я сам не знаю, как так получилось. Он закричал, знаете, как заяц, на одной ноте и выскочил в коридор. Я уже совсем ничего не соображал, нагнал его у стеллажей, повернул к себе и снова ударил в грудь. Нож вошел почти по самую рукоятку, и дядя Коля наконец-то замолчал.
И упал. А я выскочил из квартиры, притворил за собой дверь и убежал.
— На ноже нет отпечатков пальцев…
— Я был в резиновых перчатках. Я ж не совсем тупой. Я точно знал, что не оставил никаких следов. Но вы говорите, что меня кто-то видел.
— Да, есть свидетель, точнее, свидетельница, — устало сказал Бунин. — В общем, гражданин Воеводин, сейчас я вызову сотрудников полиции, и вы будете задержаны по подозрению в убийстве Николая Ровенского. Ваши показания будут запротоколированы по всем правилам.
Пока можете собрать вещи.
— А Настя? — напряженно спросила внимательно слушающая Инесса Перцева. — Где Настя? Что вы с ней сделали?
— Еще раз повторяю, что я не знаю никакой Насти, — взвизгнул Арсений. — До вас ко мне никто не приходил и об убийстве дяди Коли не спрашивал.
— Но где же она тогда? — с отчаянием в голосе сказала рыжеволосая журналистка, утратившая невозмутимость, и заплакала. Бледный Денис решительно обнял ее за плечи.
