Инесса Перцева достала телефон, пощелкала кнопками, поднесла экран к лицу Арсения.
— Это моя дочь. Вы знаете, где она?
— Нет, почему я должен это знать? Я ее никогда в жизни не видел.
— Потому что она догадалась, что это ты убил Николая Модестовича, — бухнула Соня. — Не знаю как, но догадалась. Ты и ее убил, да?
— Да вы с ума сошли, что ли? Не убивал я никакую Настю… Я понятия не имею, кто она.
— А Ровенского убил, да? Есть свидетели, которые видели, как в ночь убийства вы заходили в соседний подъезд незадолго до профессора.
Что произошло в квартире? Отвечать. Быстро! — скомандовал полковник Бунин.
— Я не хотел его убивать. — Голос Арсения звучал плаксиво. — Я просто хотел найти книгу.
— Прижизненное издание Уильяма Блейка?
— Да. Дядя сам меня попросил взломать квартиру. Он бредил этой книгой. А я решил, что лучше сделаю это сам. У него и так все есть, а я в нищете прозябаю всю жизнь.
— В разговоре со мной ты называл Ровенского Модестовичем. Я еще удивилась, что ты с такой фамильярностью отзываешься о незнакомом человеке.
А еще ты говорил, что некоторые трясутся над своими книгами. Я тогда решила, что ты Галактионовых имеешь в виду, а ты рассмеялся, что не у них одних в доме книги и что в городе есть и другие старые пердуны. И недавно распылялся в ненависти ко всем интеллигентам. Как же я не догадалась. Это ты своего дядю имел в виду."
"— Так старый пердун и был, — сказал Арсений. — Подлый и жадный. Хотел, чтобы я опечатанную квартиру взломал и книгу ему нашел.
Хорош был чужими руками жар загребать. Сто тысяч рублей мне обещал. Сто тысяч. А я залез в Интернет да посмотрел, сколько эта книга может стоить. Два с половиной миллиона долларов, вот сколько. Скотина жадная. За жадность свою и поплатился.
— Давай уже, рассказывай, — велел Бунин, и Арсений, торопясь, глотая слова и размазывая слезы по щекам, рассказал.
Своего дядю-профессора Арсений не любил. Тот, будучи мужиком нудным, помогать двоюродному племяннику не спешил, и сколько раз Арсений ни обращался за деньгами, столько раз получал отказ, сопровождаемый к тому же нравоучениями, как надо жить.
Нравоучений молодой человек не терпел, а потому общение с неприятным родственником свел до минимума. В последние лет пять они практически не встречались.
Каково же было удивление Арсения, когда около года назад он встретил Ровенского в своем собственном дворе.
— Ты к матери приходил? — спросил он у родственника.
