Даже голос звучал по-дурацки, восторженно, на повышенных тонах.
— Привет. — Он слышал, что она тоже улыбается, потому что рада его звонку.
— Я освободился и готов приехать. Что ты предпочитаешь — набор продуктов или готовую еду? Или, может, тебя забрать и поедем в ресторан? Правда, твой брат сегодня работает вечером, так что особенно изысканного обеда не получится.
— Получится, — она снова засмеялась. — Мой брат сегодня устроил себе свидание, в рамках которого тряхнул мастерством и наготовил кучу вкусной еды.
Все съесть они не смогли, а к десерту даже не приступали, потому что его гостье позвонили и сообщили что-то очень важное касательно смерти моих соседей, Галактионовых. Денис и Настя уже едут ко мне. Так что не надо ничего покупать. У нас сегодня ресторан на дому. Приезжай.
Информация не вызвала бурю радости. Именно сегодняшний вечер Феодосий Лаврецкий предпочел бы провести без своего лучшего шеф-повара Дениса Менделеева. Впрочем, у того, кажется, тоже свидание? И приедет он с девушкой? Значит, тоже захочет побыстрее остаться с нею наедине.
От этой мысли Феодосий слегка приободрился.
Убрав документы и заперев кабинет (он был чистюля и педант и всегда оставлял рабочий стол безукоризненно чистым), он спустился на первый этаж, немного поколебался, зайти в кафе или нет, решил, что сегодняшний день и так отнял у него слишком много бесценного времени, которое можно было провести с Соней, и прошел мимо, вышел через заднюю дверь во двор, где теперь, во избежание неприятностей, оставлял свою машину.
Небо было голубым-голубым, ясным-ясным. Солнце пригревало вовсю, недвусмысленно давая понять, что еще несколько дней, и весна окончательно сместит зиму. Скукоженный снег на газонах был тому подтверждением. В небе летали птицы, довольно низко, как будто встревоженные чьим-то незримым вмешательством. Летали и галдели, нарушая покой и безмятежность этого первого, по-настоящему теплого дня — предвестника скорой весны.
Солнце шалило, отражалось в слуховом окне стоящего напротив по соседству дома.
Настырный солнечный зайчик бил в глаза, щекотал в носу, заставив Феодосия невольно зажмуриться. Подтаявшая ледяная шапка, свисавшая с крыши здания, внезапно начала движение вниз.
Заслышав странный шорох, Феодосий, полуослепленный солнечным зайчиком, инстинктивно поднял голову, отпрыгнул в сторону, чтобы не попасть под снежный удар, подвернул ногу и чудом не упал.
Снег свалился рядом, мягкий, пушистый.
