Номер не отвечал, хотя на часах было всего-то половина девятого вечера. Спит она, что ли? Или, может, у нее свидание?
О личной жизни учительницы она ничего не знала, но была уверена, что у Сони кто-то есть. Во-первых, не может не быть, потому что женщина она еще молодая и красивая. В ее красоте присутствовало качество, которое Настя очень ценила в женщинах, — стильность. Ее красота была не яркой, не броской, слегка приглушенной, как если бы ее рисовали пастелью.
По крайней мере, Настю совсем не удивляло, что сосед по лестничной площадке был в нее влюблен.
В карандашных рисунках умственно отсталого парня была схвачена самая Сонина суть, которую можно было выразить словами «тихая прелесть».
Сама Настя, разумеется, была совсем другой — яркой, кипучей, цепляющей с первого взгляда. Для того чтобы как следует рассмотреть Соню, несомненно, требовалось время. Она была «на ценителя», но, судя по тому, что после курсов в четверг она поехала вовсе не домой, а сейчас не подходила к телефону, подобный знаток прекрасного в ее жизни все-таки был.
Внезапно Насте стало очень жалко себя. У всех были мужчины, и только она до сих пор оставалась одна. И даже девственность сохранила, потому что не хотела отдавать ее просто потому, что так было «надо». Нет, она вовсе не придерживалась немодного нынче правила «не дарить поцелуя без любви» и не собиралась хранить себя для какого-то особого случая, чтобы вручить своему избраннику как бесценный приз. Ей просто хотелось, чтобы ее первый раз случился с человеком, который ей интересен, а таковых не находилось.
И почему она отказалась идти с Глашкой в ресторан? Сидели бы сейчас при свечах, ели вкусную еду, слушали тихую, ненавязчивую музыку, а там, глядишь, и Дениса можно было бы увидеть. Ну, почему, почему она вчера не нашла предлога, чтобы дать ему свой телефон. Была уверена, что он сам попросит, а он этого не сделал, и вот сейчас она мучается от неизвестности и разочарования.
Каменный сон, в который она упала после предыдущей бессонной ночи, не принес облегчения.
Наутро она встала совсем разбитой, поплелась в ванную и в душе все прислушивалась к странным ощущениям внутри, где то ли порхали бабочки, то ли ворочались камни. Она бы очень удивилась, если бы узнала, что это чувство называется влюбленностью.
Она помогла маме расправиться с еженедельной уборкой, впервые радуясь, что ей есть чем занять утро, и печалясь, что у такой чистюли, как мама, квартира не требовала больших усилий по поддержанию чистоты.
