Красотка положила руку ему на грудь, чтобы он даже через рубашку почувствовал трепет и тепло ее пальцев с кроваво-красными ногтями. Обычно приветствующий яркий женский маникюр, Лаврецкий внезапно почувствовал тошноту.
— Феодосий Алексеевич, у вас что-то случилось?
От ее неожиданного вопроса Феодосий вздрогнул, как словно его нечаянно облили горячим кофе. Вот почему сейчас на ум пришло именно кофе, который он практически никогда не пил? Именно кофе, а не чай? Кажется, он знал ответ на этот вопрос, но не позволил мыслям снова съехать на Соню.
Почему Светка спросила об этом? Она что-то знает или действует по дурацкому наитию, которое так сильно развито у женщин. И еще у кошек.
— Случилось, — ответил он, вспомнив, что решил от нее отделаться. — Я влюбился.
Черт, она поняла это совсем не так, как он рассчитывал. Ее пальцы пробежались по рубашке, забрались под пуговки, забарахтались там призывно.
— Так это же прекрасно, — сказала она низким контральто.
Он убрал ее руку и встал, отошел к окну.
— Я не в тебя влюбился, Свет.
Поэтому насчет «прекрасно» не уверен. — Он знал, что поступает грубо, но решать проблему нужно было радикально, пока она, подобно опухоли, не разрослась до гигантских размеров."
"Теперь она поняла, порывисто вскочила, губки дрожат, в глазах обида. Он равнодушно отвернулся к стеклу, в глубине души чувствуя себя скотиной.
Хлопнула дверь кабинета. Все. Теперь можно ждать заявления на увольнение.
Пальцы снова непроизвольно набрали номер Сони. Позвонить или нет?
Позвонить — значит, возможно, невольно подставить под удар.
Не позвонить — значит, потом не оправдаться, куда и почему он пропал. Тем более она просила о помощи.
Лаврецкий решительно нажал на кнопку вызова. Что, если отпиленное колесо — это просто случайность, чья-то хулиганская выходка? А даже если и нет, то он сумеет позаботиться о Сониной безопасности. Уж в чем-чем, а в этом он уверен.
— Здравствуйте, Феодосий Алексеевич. То есть простите, просто Феодосий, — услышал он через мгновение и даже зажмурился от счастья, так приятно было слышать ему этот мелодичный голосок.
— Как здоровье вашей дочки?
— Добрый вечер, Сонечка. Уже лучше. Температурит помаленьку, но ничего страшного. Спасибо, что вы спросили. А как ваши дела? Не поняли, что не так с тем дневником, о котором вы мне вчера рассказывали?
— Кажется, поняла, — ее голос зазвенел, видимо, от напора чувств. — Я как раз сейчас еду из гостей. У меня есть подруга, дедушка которой рассказал мне много интересного.
