Герман Григорьевич сильный шаман!
— Вот и учись! Задатки у тебя есть, мысли читать умеешь...
— Так он же меня за шута держит! Целый год!
Эти слова у него вырвалась случайно, не хотел обидеть учителя и попытался исправиться:"
"— Нет, стажировка обязательно нужна, я же ж понимаю. К тайнам сразу никого не допускают. Меня Ворон тоже сначала держал... И у вас я согласен на всякие работы. Самое главное — я легко читаю ваши мыслеформы. И энергию выдерживаю. Всех срубило, а я хоть бы что! Даже прикидываться пришлось, чтоб не заметили.
— Ну и что там обозначено, в моих мыслеформах?
Он ни на секунду не задумался.
— Хотите от меня поскорее избавиться. Мешаю! Вам сейчас все мешают. Но в чертоги ехать рано. Вы же ещё не готовы. У вас это всё время на уме. И ещё думаете про сову.
У Терехова опять пересохло во рту...
Глава 25
Устье реки Ламы угомонилось и заштопалось на второй день сильных морозов. На эту рану словно швы наложили, перетянув несколькими скрепками торосистых перехватов, и ток воды прекратился, унялась пульсация крови Путораны.
Терехов понял: это остановилось дыхание озера, наконец-то повергнутое морозами в зимний сон. Всё это совпало с моментом, когда перестало всходить солнце и на горизонте лишь кратким сполохом недолго светилось его зарево. Без разведки стало ясно — можно трогаться в путь, однако морозы давили за сорок, и японское чудо техники не заводилось. Опасаясь посадить аккумулятор, Андрей занёс его в чум и теперь ждал, когда потеплеет.
И в то же время Алефтину начал разжигать какой-то внутренний огонь.
Она не торопила, не гнала его вперёд, вероятно, помня разверзнувшуюся полынью, но не находила себе места, причём ни в чуме, ни на открытом пространстве. То ли забывшись, то ли изменив своим вегетарианским привычкам, она неожиданно сама обрядилась в долганский наряд, вышла без маски под зелёные занавесы полярного сияния и с подростковым азартом стала кататься по льду реки.
Разбегалась, падала на чистом ледяном поле и катилась на спине или животе. Часа за два вволю наигралась, и Терехов подумал: развеется, придёт с мороза румяная и весёлая.
Она пришла мрачнее снежной тучи, сбросила с себя не только одежду из оленьих шкур, но и спортивный костюм, неожиданно обнажившись до пояса. На ней оказался меховой лифчик, который тоже был снят. Совершенно не стесняясь Андрея и не предупреждая его ни о чём, она принялась массировать груди, и это было хорошо видно в отблесках света из-под печи.
В первый миг Терехов глазам своим не поверил.
