Не услышать их невозможно!
— Погоди... Ты услышал, что я пить хочу? И у меня воды нет? Но я не говорил, не просил...
— Но послали запрос в пространство! И оно откликнулось, я уловил мысль. Ещё подумали, что Дарута отравила...
Она может! Если кого невзлюбит! Запросто может подсыпать ядовитой травы. В чай, например... Вы же так и подумали? Я уловил вашу мыслеформу.
— Погоди, а что это такое? Как они выглядят, эти формы?
— Вы меня экзаменуете? — засмеялся он, и рот стал до ушей. — Напрасно, я учился у двух мастеров.
Сначала у Ворона древнему скоморошьему искусству. Но оказалось, это одесский юмор... Теперь у Мешкова, шаманскому... И хочу попроситься к вам... Возьмёте в ученики?
— В ученики? Чему же я тебя научу?
— Шаманскому ремеслу!
— Но я топограф, геодезист!
— Вы великий шаман!
— Ты кто по специальности? — спросил Терехов.
— На химико-технологическом учился, со второго курса ушёл... Тупая учёба! Кому сейчас химики нужны?
— А шаманы нужны?
— Та як же ж! Тильки шамни — зараз и годують! Ох, простите! Не могу избавиться от мовы.
Терехов не удержался и прильнул к ведру: ледяная вода уходила в раскалённое от жажды нутро, как в песок. В животе забулькало, когда он оторвался, утёрся рукавом, — Иван-царевич заворожённо улыбался.
— Значит, скоморошье искусство ты уже освоил?
— Почти освоил... Мы на свадьбах народ развлекали.
— Скучно стало развлекать?
— У меня девушка была, Наташка Чернова, — не сразу признался Петрушка. — Красавица, но косоглазенькая,ведьминской породы.
Со мной везде ездила... Мы с Вороном потеху придумали, поединок из-за неё. На деревянных саблях, на пистолях дрались. И я всегда побеждал. Это же смешно, когда хилый побеждает могучего... Потом учитель сказал, что такая дивчина должна принадлежать Ворону, а не Журавке. Моя фамилия Журавка... Увёл у меня Наташку.
Андрей ещё раз припал к ведру, но больше не лезло.
— Ты бы с ним по-настоящему подрался! — посоветовал он.
От волнения парень опять заговорил на украинском.
— Та як же ж с ним драться? Побачилы бы, який вин дюжий! Биндюжником в одесском порту робил.
..
И слизнул пересохшие губы.
— Не любил ты свою Наташку, — вздохнул Терехов.
— Как же не любил? — старательно заговорил на русском, но продолжать не стал.
— Чем Мешков тебе не понравился?
Петрушка оглянулся на шаманский стан и заговорил с жаром.
— Да я про шамана ещё в Сумах знал! По Интернету... Книжки читал! Потому на Алтай приехал... Он принял, Ива-ном-царевичем нарёк.
