Не нужда бы, сроду на тебе не женился!
— Тогда отдай документы!
Терехов вспомнил Репьёва и его слова о капризности Ланды и теперь их оценил.
— На что тебе свидетельство, если это всё формально?
— На моём имени не должно быть никаких следов, — не совсем уверенно заявила Алефтина. — Никаких пятен, намекающих на брачные отношения. Ни на бумаге, ни в памяти. Иначе я не смогу войти в портал.
Он уже спокойно относился к её разговорам о порталах, путях и условиях перехода из одной реальности в другую. И сам легко оперировал такими словами, правда, облекая их в ироничную форму.
— До твоего портала ещё надо добраться, —парировал Андрей. — У нас впереди несколько дней пути. Мне могут потребоваться документы.
Увернуться от цепких лап чёрной совы не удалось.
— Они тебе больше не нужны. Дальше дорога по озёрам, рекам и тундре. Там никого нет.
— Отдам, когда привезу к порталу. В присутствии привратников.
— Каких привратников?
— Ворота же кто-нибудь охраняет?
— Никто не охраняет.
Отдай сейчас! И немедленно. Я так хочу. А что хочет женщина...
— Да на, забери! — Терехов нащупал во внутреннем кармане документы. — И делай, что хочешь. Можешь даже съесть!
Корочки свидетельства о браке были из тонкого прочного картона и раздирались с трудом. Судя по звукам, она всё же изорвала их в клочки и принялась с треском драть паспорт, обложка которого и вовсе была матерчатой. На это варварство ей потребовалось несколько минут, и когда все звуки в джакузи затихли, он спросил:
— Ну что, справилась?
— Да, я справилась! — с вызовом отозвалась она из тьмы, и снова показалось, что глаза её светятся.
— Ну тогда сиди и рви память, — посоветовал Терехов, нащупывая ручку двери.
— Что?
— Нет, память можешь не рвать, — деловито уточнил он. — Можешь из неё что-нибудь стереть, выскрести, вымарать. Или вообще всё забыть, если получится.
И вышел из ванной комнаты.
Глава 20
Возле кунга стоял крытый «Урал», и стоял, видимо, давно, с ночи: водитель спал в кабине, а возле колёс намело длинные заструги.
Полуденное солнце пригревало, убродный снег осел, стал липким, в низких местах напитался водой, посинел, на взгорках же, где его выдуло до земли, образовались жёлто-зелёные травянистые поляны."
"Терехов расседлал кобылицу, снял узду и отпустил, даже не путая: была уверенность, что она теперь никуда не уйдёт. Серая и впрямь выцедила ближайшую лужицу, повалялась, встряхнулась и пошла пастись на проталину.
