— Давай постоим, — предложил он и тоже перевёл дух. — Всё уже позади.
Хотел приобнять, но чёрная сова невыразительно уклонилась, словно и не было страстных объятий и сбивчивого шёпота, случившихся всего несколько часов назад.
— Что ты сделал? — спросила она так, словно он совершил нечто непотребное.
— Ничего...
— Что ты сделал? — повторила она. — Почему нас выпустили?
— Я ещё и пальцем не шевельнул. И продумывал только побег.
Она не поверила.
— Нет, ты что-то сделал такое! Ты чародей? Колдун? Или в самом деле великий шаман?
Терехов стряхнул тающий снег с её волос — от головы излучалось такое сильное тепло, что согревало руку.
— Какой из меня шаман? Я подумал, что это ты совершила свой ведьминский ритуал. На Укоке тебя считали ведьмой.
— Всё сгорело вместе с картинами, — призналась она. — Здесь я бессильна...
— Но ты же как-то умудрилась спрятаться в ванной комнате, где всё на виду?
— Они просто плохо смотрели, потому что боялись... Ты откупился?
— Откупиться от прокуратуры никаких денег не хватит.
— Я поняла... Заплатил Мешкову — и тот закрыл дело?
Терехов засмеялся.
— Подумай сама: как бы я связался с Мешковым? Я тоже сидел в камере. Даже телефона не было.
— Почему выпустили?
— Не знаю, — откровенно признался он. — Может, дело закрыли и больше не разыскивают?
— Репьёв говорил: срок давности — десять лет. А прошло всего пять.
— Ты таскала его на аркане? Нанесла ему увечье?
— Жалею, что не превратила в отбивную, чтоб воронам было легче расклевать!
— Не надо меня пугать.
Я не боюсь.
— Не пугаю... Ничего не понимаю!
— Давай не будем гадать, — заключил он. — Пойдём в гостиницу. Тебе нужно успокоиться.
Они пешком добрели до гостиницы «Полярная звезда», вывеска которой читалась отовсюду, сняли двухместный номер, и Алефтина даже не пошла в душ — легла на кровать, укрылась краем покрывала и замерла. Терехов задёрнул штору, но она всё равно пропускала свет, избавиться от маски было нельзя, а она уже почти трое суток её не снимала. Терехов догадался: постелил ей в джакузи.
Она перебралась в ванную комнату, и там, в полной темноте, наконец-то стащила маску, умылась и легла. Андрей думал, что она уснёт, было уже поздно, однако через несколько минут Алефтина позвала его."
"— Посиди со мной... Только не смотри на меня!
Это было похоже на каприз, но он и сейчас ещё помнил согревающий миг откровения во дворе изолятора, плотно прикрыл за собой дверь и сел на пол, возле стенки.
— Я же ничего не увижу, — обронил он. — Мрак кромешный.
