Каждый раз, когда мне кажется, что спятившие демонологи меня уже не удивят ничем, они меня удивляют.
Каждый. Грёбаный. Раз.
— Проще говоря, ты спросил у демона, как сделать так, чтобы ему было удобнее тебя сожрать?
— Ну, если упростить — да.
Ну ошефеть теперь."
"— Это самый абсурдный пример саморазрушения, который мне приходилось наблюдать среди колдовской братии.
— Учитывая твой возраст и опыт общения с колдунами, полагаю, я должен счесть это комплиментом.
Что же, тоже справедливо.
— Айм не пришёл в восторг, как я понимаю? — ну естественно, он не пришёл.
Даже если предположить, что Айму было совершенно наплевать на судьбу этого человека (что всё же сомнительно), тут вот какая забавная штука: колдун, сам того не зная, лишил Айма возможности однажды забрать свою душу. Потому что продажа того, что принято именовать “душой” — это одно, а бескорыстный искренний дар — совершенно другое.
Об этом мало кто знает, но подарить демону душу, ничего не ожидая взамен, ни на что не рассчитывая, полностью осознавая и принимая возможные последствия, руководствуясь собственной любовью и щедростью — это… Скажем, для демона-получателя такая душа становится неприкосновенной и чрезвычайно ценной.
Это даже глубже, чем связь с подлинным тёмным творцом, которая работает по похожему принципу, но является всё же односторонней. Если же демонолог делает добровольный и бескорыстный дар…
Мы с моим ангелом это проходили много воплощений назад, если что. И связь, порождённая этим жестом, сплетает нас воедино до сих пор.
И тут надо сказать, что во всех своих предыдущих воплощениях, даже древесных, моя ангел была… Ну, в общем, с прибабахом. То есть, на мой вкус отлично — но по среднестатистическим меркам, пожалуй, хардкор.
И да, был в нашей непростой совместной биографии случай, когда она принесла меня себе в дар, всю целиком, добровольно и от чистого сердца. Но там был совершенно дургой коленкор. И всё же даже ей никогда не хватало придури и эксцентричности спрашивать у меня, как именно мне было бы удобнее и питательнее поглотить её душу…
Так что на своего престарелого визави я после таких признаний начал смотреть с недоверчивой подозрительностью, как сапёр на старинный снаряд: одному рандому пресвятому ведомо, что эта рухлядь в следующий момент выкинет.
— …Да, Айм не пришёл в восторг от такого предложения, — улыбнулся между тем этот псих. — Думаю, дело было в том, что он по-своему тоже ко мне привязался… Но куда более вероятно, что моя душа — весьма сомнительная ценность.
