— Я сдеру шкуру с твоего помоечного голубя, Сариэль, — от Голоса Легиона, состоящего из множества голосов, не укрыться ни в одном из миров, — а потом придумаю для тебя самую изобретательную из возможных кончин!
Ответом ему становится смех, похожий на звон горных ручьёв, освобождающихся из-под оков льда, падающих Бельтайнской ночью на камни — потому что это и есть Сариэль.
— Попробуй, Светоносный. Попробуй…
20
*
“Среди вас, людей, бытует убеждение, что вы встречаете только тех, кто уже живёт в вашем подсознании.
Что, конечно же, преимущественно чушь.
Ваш мозг играет с вами, примеряя на каждого встречного маски и роли, уже живущие в вашем подсознании — это да. Но насколько они соответствуют действительности, большой вопрос. Зачастую не соответствуют вообще, что в итоге становится причиной большинства недопониманий и разочарований.
В целом же просто смиритесь: вы встречаете не тех, кто уже живёт в вашем подсознании — но только тех, к кому ведут ваши дороги.
Вопрос обычно лишь в том, кто и зачем проложил для вас эту конкретную дорогу.
И что на ней вам, как герою из сказки, свернувшему у путеводного камня на одну из троп, предстоит найти — и потерять.”
из блога демона Шаакси
*
Тишина была вязкой и неуютной.
Мне хотелось её заполнить хоть чем-то, но говорить не было сил: слишком свежо было ощущение последнего, выворачивающего наизнанку диалога.
Разговорчики вроде того, что у нас намедни состоялся, чем-то напоминают забористый алкоголь: их надо закусывать, чтобы не натворить делов.
Можно чаем, можно пирожками, можно молчанием.
Я выбрал последнее.
Птица на моём плече тоже помалкивала. Она казалась очень тяжёлой, не то что для птицы, но и даже для человекообразного существа; как неподъёмная кошка из известного даже людям почти-мифа про интересные конкурсы авторства величайшего мастера иллюзий, которая была совсем не тем, чем казалась.
Хотя кошки, конечно, почти всегда — совсем не то, чем кажутся.
Но речь сейчас не о кошках, а о резко отяжелевших птицах.
Мне вспомнилось высказывание: “Страдающий и сомневающийся в своей благодати ангел становится слишком тяжёл, чтобы летать” — и я в полной мере осознал свою тяжкую участь.
То есть тот факт, что мне кое-кого в ближайшее время ещё и успокаивать придётся, убеждать, что ничего плохого не случилось, смешить и всё вот это вот. И ведь стану, как миленький! Сам только немного успокоюсь — и займусь, наплевав на гордость, обиду и прочие субъективные, не особенно важные на самом деле факторы.
