Страховщиками я займусь завтра.
– Завтра суббота. Отдохнуть не думаешь?
– Некогда, дружище, – усмехнулся Ерожин.
– Ну ладно, Штирлиц, успеха. – Шмаков пожал подполковнику руку и поспешил к себе.
Ерожин разложил перед собой листки с фамилиями «застрахованных смертников» и… уснул.
– Товарищ подполковник… – Волков попытался разбудить шефа негромким окликом, но тот крепко спал, откинувшись в кресле. Майор осторожно потряс спящего за плечо: – Петр Григорьевич…
– Да, что? – Ерожин открыл глаза и в полном недоумении уставился на подчиненного.
– Петр Григорьевич, бабушки Сенаторшу не опознали.
– Сколько же я спал? – спросил начальник отдела, стараясь привести мозги в порядок.
– Сейчас три. – Улыбнулся Волков.
– Господи, чего же вы меня раньше не разбудили? Я половину рабочего дня прокемарил.
– Не хотели. Вы же ночью не выспались.
– Заботливые вы мои. Мне сегодня генералу отчитываться.
– Отчитаетесь. До шести еще время есть.
– Ладно, проехали. Прости, сразу не врубился. Что там насчет бабулек?
– Ни лифтерша Коровина, ни соседка Вольновича Хлебникову не опознали.
Говорят, прическа похожа, а лицо другое.
– Подожди, Тимофей, я морду ополосну. – Ерожин резво вскочил с кресла, быстро дошагал до туалета и нагнул голову под холодную струю воды. Затем растер свой белобрысый бобрик куском бумажного полотенца и вернулся в кабинет. – Теперь я живой. Давай вместе пошевелим извилинами. Бабки правы. Если бы в парике ходила Сенаторша, Маслов бы ее не упустил. Вот в чем дело…
– Как не упустил? – не понял Волков.
– Я не точно выразился. Он бы, наоборот, дважды ее упустил. Дважды, потому что не заметил бы ее возвращения. Сам подумай: незнакомая брюнетка в очках входит в соседний подъезд. Да он бы и не чухнулся.
– Пожалуй, вы правы. Но как объяснить похожую прическу?
– Я у Ирины Сосновской три с половиной часа на кухне просидел. Она все вспомнила. Сенаторша ушла накануне убийства Вольновича из квартиры Сосновской в восемь вечера. И больше они до утра не виделись, пока Сенаторша в одиннадцать не появилась на балконе.
А без пятнадцати одиннадцать ее засек Маслов. Несла она пакет. Коля его помнит. Пакет с париком… – Ерожин быстро зашагал по кабинету, потом резко остановился перед майором: – Какой же я болван! Это так просто. Нет двойного убийства! Не ходила Хлебникова в черном парике! Это Вольнович переодевался девицей. Ты понимаешь, Волков?!
– Начинаю.
– И помада на его губах, и шампуни да бальзамы в ванной! Вызывай на допрос, – приказал Ерожин, потирая руки.
