– Сенаторшу?
– Да нет, Колесникова. Теперь нам будет о чем с ним поговорить. А пока его привезут, айда зарплату получать и обедать.
Бирка на груди сообщала, что полненькую кассиршу зовут Лидией Осиповной Куриной. Женщина внимательно рассмотрела удостоверение незнакомого подполковника, сличила фото с оригиналом и начала быстро манипулировать на компьютере.
– Да, зарплата на вас начислена. Получите и распишитесь.
– И это все? – удивленно протянул Ерожин, расписываясь в бухгалтерской книге."
"– Три семьсот. Вы еще неполные две недели работаете, а оклад у вас десять тысяч двести.
Минус подоходный, пенсионный фонд. Тут все правильно, товарищ подполковник. Если хотите, можете уточнить в бухгалтерии… – терпеливо поясняла кассирша.
– Лидия Осиповна, как же я на триста долларов месяц жить стану? У меня семья, двое малышей, – растерялся Ерожин.
– Мы с мужем вдвоем на семь тысяч с тремя детьми умудряемся…
– Извините, я не прав. Спасибо, Лидия Осиповна.
На прощание кассирша опечаленного сотрудника успокоила:
– Не огорчайтесь, зато аванс уже полным получите.
В столовую Волков успел раньше и занял для них столик в углу. Петр Григорьевич взял себе привычный гуляш с салатом и присоединился к майору.
– Вот что, Тимофей, мы сейчас полопаем и чеши к спецам с фотографией Вольновича. Пусть они на компьюторе его девицей в парике нарисуют. Уверен, твои бабки эту «барышню» опознают. Не зря же лифтерша о сестренке Вольновича говорила.
– Что будем делать с Хлебниковой?
– Сенаторшу допросим после Колесникова.
Уверен, стерва расколется. Теперь у нее шансов нет.
– Вы на меня не сердитесь, Петр Григорьевич?
– За что, майор? – Ерожин едва не поперхнулся.
– За то, что я, как баран, за версию Колесникова держался. Гнус он, конечно, этакая пакость…
– Да брось ты, Тимофей. Это же работа. А насчет гнуса я тебе вот что скажу. Гнусов на свете до хрена и больше. И если каждый гнус начнет убивать, приличных людей не останется вовсе. Мне встречались очень симпатичные убийцы. Они любили своих жен, обожали детей и опекали престарелых родителей.
Банальное наблюдение, но верное. Нутро преступника – темный омут, только кажется, что туда легко заглянуть. Поэтому судить людей по их обаянию рискованно.
– Но вы же быстро разобрались.
– Я пришел позлее и посмотрел на дело свежим взглядом. Как бы со стороны. А ты влез в это дерьмо по шею с самого начала. Вот и вся разница….
– Как вы думаете, какую роль играет папаша Вольновича?
– Вот это ты узнаешь у Сенаторши.
