А его отец немного поживет для себя – что там осталось?
И совесть пана Ваньковича не мучила.
Из последней больницы Эстер забирала Анна. Тогда, слава богу, была долгая ремиссия. Похожая на тень, существующая где-то между землей и небом, Эстер тихо лежала в комнате Мальчика и смотрела в окно.
Всегда малоежка, есть почти перестала, Анна с трудом скармливала ей ложку каши или бульона. Эстер уходила и понимала это сама. Медленно уходила, спокойно.
И кажется, ей было совсем не сложно покидать этот мир – мир, в котором она так много страдала.
Она почти замолчала, и Анна ее не мучила. Иногда читала ей Чехова или ставила пластинку любимого Брамса. Сидела рядом и держала ее за тонкую, полупрозрачную руку.
Анна настаивала на враче, но Эстер отказалась:
– Хватит меня мучить, Аннушка. Я устала. Устала жить. Если это можно назвать жизнью… У меня к тебе два разговора, вернее, две просьбы. Первая – хочу лежать вместе с Мальчиком.
Кивнув, Анна погладила ее по руке.
– И вторая… – Она замолчала. Было видно, что каждый жест и движение ей давались с трудом, сухие, побелевшие губы едва выталкивали слова.
– Анна, вот ключ и бумаги. – Эстер достала из-под подушки тонкую синюю папку. – Это ключ от банковской ячейки и доверенность на тебя. Я всегда хорошо понимала, что мой муж… – Эстер усмехнулась. – Черт с ним, не будем о нем. В общем, я все собрала и положила туда, в хранилище. Чтобы это досталось вам, а не его новой жене, – снова усмехнулась она. – Это вам, тебе и Мареку. Это мое, я никого не ограбила.
В общем, заберете и решите, как поделить. Несложные просьбы, да, Аннушка? И еще! – Эстер тихо вздохнула. – Когда это произойдет… ждать недолго, ты понимаешь, Мареку не говори, хорошо? Что его беспокоить? Пусть он обустраивается, налаживает жизнь. Зачем лететь четыре часа? Чтобы посмотреть на мертвую мать? То еще зрелище. Сделаешь, Анна? Справишься? Прости, что перекладываю все на тебя. И еще… спасибо тебе. За все, дорогая."
"– Смотри, как прекрасны осенние клены! – улыбнулась Эстер.
– И как пахнет дивно цветами. Это хризантемы, Аннушка?
Анна молча кивнула.
Она все сделала так, как просила Эстер, только не смогла не сказать Мареку – понимала, этого он никогда не простит. Сказала и про отца.
На это он ничего не ответил.
Сказала про ключ и документы. Он ответил, чтобы она все забрала себе.
Она отказалась:
– Ну нет, я не согласна. Я к этому не имею никакого отношения. И потом, ты же знаешь, мне ничего такого не надо.
