Думал. «Хватит быть трусом, Журавлев, хорош. Всю жизнь ты чего-то остерегался: любви боялся, поступков. Ленился, оправдывался перед собой. Лишь бы поменьше хлопот, лишь бы не трогали. Лишь бы потихоньку, помедленнее. И без забот. И вот жизнь подбросила шанс – быть человеком. Мужиком. Хоть один раз в жизни. Принять на себя. Спасти невинную душу. А ты? Обделался, да? Снова в кусты? Поймают, побьют, подбросят! А с девчонкой что будет? Подумал? Сволочь ты, Журавлев. Трус и сволочь. Никому и никогда ничего хорошего.
А ты мужик! Не Бэтмен, конечно, но все же мужик. Ну реши наконец. Сделай впервые доброе дело. Ты же еще вчера, еще этой ночью, думал о том, как спасти ее. А как до дела… так все. Не о себе сейчас, не о себе! У тебя квартира, какие-то связи. Ты должен, обязан помочь! Хотя бы раз в жизни, слышишь, придурок? Не о себе и о своем спокойствии, о другом человеке! И бескорыстно, слышишь? Совсем бескорыстно».
Пару минут он молчал. Потом громко проговорил:
– Косу спрячь.
Под кепку, что ли? – И подмигнул: – Ну что, рванули?
И втопил по газам.
Что там впереди? Да кто же знает. Никто. И это здорово.
Он знал одно – впереди у них длинная дорога. Остановки и привалы. Перекусы – кстати, как там Тамарина еда? – сон где-то в лесу, посередине пути. Да, и еще – осторожность! Адреналин, мать его! Ну просто голливудское кино! Си-ту-а-ция! В такую он еще не попадал.
Ну что, как говорила Алка, когда-нибудь надо начинать!
Только бы проскочить этот край, а там, дальше… Там будет проще.
Там, впереди, дожди и московская осень. Брррр…
Москва. Столица нашей родины. Добрая и злая. Щедрая и жадная. Вредная и благородная. Разная, кому как повезет. А он, Журавлев, сделает все, чтобы этой девочке повезло. А кем она ему станет – дочерью, которой он точно недодал, сестрой, которой у него не было и о которой он так мечтал, или… Всё, всё! Заткнись, Журавлев! Как говорится, бойся своих желаний и просто попробуй хоть раз быть человеком.
Хорошим человеком, бескорыстным, великодушным и благородным. Разве это так сложно? Попробуй хотя бы из интереса. А вдруг понравится? Вдруг ты сам понравишься себе, Журавлев?
Он закурил.
Надвинув поглубже бейсболку, Лале спала. «Надо же, – подумал он. – Вот тебе и тихая, пугливая горная девушка. Вот ведь выкинула такое!»
И он понял, что попробует.
По крайней мере постарается.
Ну что, принцесса? Вперед?"
