И так жили все, кто их окружал.
Потом Анна узнала, что у отца был больной желудок и он часто мучился от изжоги и болей.
А дальше началась война…
– Ты была с ним счастлива? – спросила Анна у матери.
Та удивилась:
– Конечно! Приличный человек, все для семьи, только чтобы у вас все было. Не кричал на меня никогда, как, например, пан Валевский на пани Янину. Та, бедняга, все время рыдала. И вас он любил! И выпивал только по праздникам, да и то пару рюмок, желудком страдал с самой юности. Конечно же, я была счастлива, а почему ты спросила, Анна?
– Почему? Да просто так.
Все так, отец был приличным человеком. И его так рано не стало…
А потом приходилось выживать. Анна видела, как тяжело было маме. Позже поняла и еще одно – та овдовела совсем нестарой женщиной, но больше никогда не задумывалась об устройстве своей судьбы.
И настал тот день, когда сомнения исчезли, и Анна поняла, что разговор неизбежен.
Она подождала, когда Марек расправится с жареным карпом, и, подав ему кофе, осторожно сказала:
– Мы можем поговорить?
Кажется, он удивился:
– Что-то случилось?
Он смотрел на Анну внимательно и напряженно, как будто ждал неприятного разговора.
Анна потерялась под его пристальным и удивленным взглядом, заерзала на стуле, вытерла о передник вспотевшие руки и наконец нашла в себе силы посмотреть ему в глаза.
– Марек, – тихо сказала она, – поверь, мое решение продуманно и неспонтанно. Оно выношено и выстрадано. И мне кажется, что оно единственно правильное… – В горле встал ком, ни выплюнуть, ни проглотить.
Муж молчал.
Не отшутился, как он умел, не подбодрил ее: «Что ты там еще придумала, Аннушка?» Не торопил с продолжением, хотя всегда был нетерпелив и вопил: «Анна, не мучай меня! Ты просто садистка!»
Нет, он молчал. Аккуратно отставив чашку с кофе, откинулся на спинку стула.
– Так вот, – хрипло продолжила Анна, – мне кажется – нет, я уверена, что нам надо… расстаться.
На его вытянутом от неожиданности и растерянности лице застыла удивленная гримаса. Но он ничего не ответил.
Не пошутил, не рассмеялся, не сдвинул сурово брови: «Что за бред, Анна? Что ты такое придумала?»
Марек молчал.
И она молчала.
Сколько длилось это молчание? Анне казалось, что вечность.
– Да, расстаться! – Анна взяла себя в руки. – Именно так. На время или… Не знаю. Но ты и сам понимаешь, как все изменилось. Как мы изменились. Казалось бы, мы должны были все пережить и начать жить. Первые месяцы были страшными. Но у тебя была работа, а у меня – ничего.
