Они устали от того, что пережили. От горя, друг от друга. Когда было трудно, они друг друга не отпускали. А стало легко – отпустили.
Впрочем, разве стало легко?
И однажды – Анна помнила этот погожий июньский день – она поняла, что им надо расстаться, отдохнуть друг от друга. Отпустить ситуацию, побыть в разлуке.
На время? Кто знает… Теперь она не была в этом уверена. Но она знала и чувствовала – да, им надо расстаться, просто чтобы не возненавидеть друг друга.
Анна долго раздумывала, сомневалась, спрашивала себя, а не придумала ли она все это? Может, ей кажется? Она пыталась вспомнить, как жили родители.
Отец приходил с работы, долго мыл руки и наконец садился за стол. Мама принималась хлопотать, стол был накрыт заранее: скатерть, приборы, посуда, графин с компотом. Как только отец садился, начиналась суета:
– Супу, милый? Полную или не очень? Тефтели с кашей или с пюре? А на закуску? Печенье – только вот испекла, с джемом, да, положить?
Отец хмурился от материной болтовни и суетливости, отвечал коротко, утыкался в газету, и было понятно, что разговаривать ему неохота.
После ужина он усаживался в кресло и начинал дремать. Газета падала на пол."
"Мама выключала верхний свет и включала торшер. Укрывала отца с пледом и, делая «страшные глаза», приложив указательный палец ко рту, цыкала и выгоняла девочек из гостиной. В десять она осторожно будила его и провожала в спальню. Отец недовольно ворчал, а мама посмеивалась. Так было всегда.
В выходной иногда выбирались в парк, иногда в кино, редко ездили в Лодзь к матери отца, бабушке Михалине.
Но Анна видела – все это отца утомляло. С тяжелыми вздохами и кряхтением, шнуруя ботинки и надевая пиджак, он ворчал, укоряя жену, что не может отдохнуть в единственный выходной.
Мама снова оправдывалась:
– Ну что сидеть, как тараканы за печкой? Девочкам надо на воздух, да и развлечения не помешают! А мороженое, вафли? Они так ждут выходных!
– Я бы с большим удовольствием остался дома, – ворчал отец. – Что я вижу, кроме работы?
И все-таки шел.
Когда они разговаривали, их родители? И вообще – разговаривали? Да нет, разговаривали. Спорили из-за покупок, отец, как всегда, упрекал жену в расточительстве. И мама снова оправдывалась. Анне казалось, что она постоянно оправдывалась.
Нет, отец не был плохим человеком – он был настоящим трудягой, рукастым и спорым, мог починить стул и запаять прохудившуюся кастрюлю, не капризничал за едой, не требовал ничего эдакого. Просто жизнь их была безрадостной и серой.
