А уши, парень, здесь повсюду, поверь.
Он рассмеялся:
– Какие бабы, уважаемая Тамара? Я, можно сказать, от них и сбежал.
Усмехнувшись, хозяйка кивнула.
Договорились и о кормежке – выходили такие копейки, что Журавлев растерялся."
"Подружились они в первый же день, когда Тама накрыла стол:
– Сегодня бесплатно – ты гость!
Под аджапсандали и восхитительные хинкали распили бутылочку домашнего красного. С дороги, усталости и вкусной еды его разморило, а хозяйке хотелось поговорить.
Выдержал он минут сорок, потом извинился, ушел.
Рухнул на кровать, успев уловить сладкий запах чистейшего накрахмаленного белья. Спасибо, Тамара.
Утром был подан роскошный завтрак, к чему Журавлев не привык – обычно обходился чашкой крепчайшего кофе и куском сыра, если тот был. Хлеб он всегда покупать забывал. Холостяцкая жизнь, что поделать. Сейчас же на керамической сковородочке-кеци пузырился жареный домашний сулугуни, яичница из-под своих, разумеется, домашних наседок, домашнее сливочное масло невероятного желтого цвета, вяленая домашняя бастурма («Нет, это не я, сосед, Тимур», – честно призналась Тамара).
А еще желтый сладчайший инжир, варенье из белой черешни, восхитительный, смолотый на ручной кофемолке кофе и теплый, вкуснейший лаваш.
– Ну Тамрико! – Он откинулся на стуле и громко вздохнул. – Если так будет каждый день… Ну я не знаю… В машину точно не влезу – останусь у тебя навсегда.
– А как иначе? – искренне удивилась она. – Кусок колбасы кинуть, как собаке? Так у нас даже собаки магазинную колбасу не едят.
А ты гость! Мы всегда так завтракали, не будем нарушать обычаи, – рассмеялась Тамара.
У нее вообще было хорошо с эмоциями – и со смехом, и со слезами. Но самое главное, с юмором, а это Журавлев в людях очень ценил.
Распорядок дня был совершенно бессовестным – спал он до полудня, потом плотно завтракал и был уверен, что уж сегодня после такого обильного завтрака есть точно больше не будет.
Как же…
После завтрака он валялся в гамаке, читал книги и старые, пожелтевшие журналы, коих в сарае было великое множество.
А потом засыпал. И эти минуты были наисладчайшими.
Вот оно, счастье – свобода! Не надо торопиться, думать о делах, о том, что кому-то надо звонить – Кире, Алке, дочке или заказчикам. Он спал, но сквозь сон слышал тихие шаги Тамрико, кухонные звуки, вслед за которыми появлялись и запахи – Тамара готовила обед.
Часа в три он шел на прогулку в горы. Найдя полянку или место под раскидистым дубом, ложился и закрывал глаза.
