Кемпинги и палаточные лагеря были теми же коммуналками, только с непроходящими запахами шашлыка, ночными попойками, криками, разборками и любовными стонами. Пансионат тоже не подходил – в компанию стариков и больных ему не хотелось, как не хотелось белкового омлета (хуже гадости он не видел), творожной запеканки и паровых котлет.
Неужели в такой огромной, разнообразной стране он не найдет то, что хочет? Журавлев долго разглядывал карту. Он давно мечтал о Байкале. Нет, далековато. Да и старенькая «бээмвуха» может не выдержать.
Грузия, Армения – прекрасно! Но это визы и деньги, и деньги немалые. А их было в обрез. Выходило, что надо скромнее. Краснодарский или Ставропольский край, короче, Россия.
Тогда и всплыл этот благодатный, теплый и зеленый край. Во-первых, две тысячи километров. Во-вторых, недалеко море, всего-то пара часов езды. Если захочется – можно рвануть и искупнуться. В-третьих, горы. Горы он обожал. В-четвертых, наверняка дешево – туристов маленькие станицы и деревушки в горах интересовали мало.
Горные дороги, горный воздух, природа.
С жильем наверняка проблем не будет. Снимет комнатуху, не понравится – съедет. Когда ты за рулем, ты свободен.
В общем, решился. Ночевка в машине, равнинные чистые села, реки с прохладной и прозрачной водой, даже была мысль остановиться, кинуть якорь. Но нет, поехал дальше – решил же, что горы.
Это село ему сразу пришлось по душе. Чистое, словно вылизанное. На пятачке магазинчик, небольшой, на пять торговок, рыночек, кафешка, у кафешки шашлычник.
Две улицы – одна центральная, конечно же, имени вождя пролетариата, никто даже не думал менять название, – вторая потише, поуже. Почему-то имени Циолковского. Это было смешно, но спасибо, что не отца народов. На такой улице он бы точно не остановился.
Село обступали горы. Домишки были чистые, покрашенные, заборы ровные, дорожки заасфальтированы, палисадники в розах, а запахи, запахи!
Журавлев постучался в первый попавшийся дом и сразу наткнулся на Тамрико. Восседая за знаменитым столом, хозяйка чистила абрикосы.
Услышав звук остановившейся машины, Тамрико встала и медленно, по-утиному переваливаясь, пошла к забору. Так и познакомились.
Сдать комнату согласилась сразу, правда, смущенно спросила паспорт. Долго разглядывала его, листала страницы, остановилась на штампе о разводе, тяжело вздохнула и наконец выдала:
– Ну заходи, Игорь Алексеевич Журавлев! Гостем будешь. Но учти – баб ко мне не таскать! Все можно, только не это. Ты съедешь, а мне здесь жить.
