А то я уж было подумал, что у нас тут очередной потенциальный Видящий нарисовался. Но если я сделаю вот так, то ты всё же видишь печать, правильно?
Озвучивая последнюю фразу, он взмахнул рукой и в воздухе прочертилась тонкая нить, которая упёрлась в мой корпус и на её окончании сразу же появилась маленькая клякса печати.
Вопрос был с подвохом. Возможно он просто убавил используемую силу и теперь я на самом деле должен был что-то рассмотреть. Но вполне могло оказаться так, что дело совсем не в используемой мощи для конкретной печати, а ядрах, что находятся внутри каждого смертного.
От Сандала пришёл импуль радостного удовлетворения — ястреб уже лишил статую обоих ушей, носа и куска лба, теперь нацелившись на плечо. Тот факт, что я сейчас оказался в щекотливом положении, его похоже не волновал.
В ответ, от спутника неожиданно пришла вполне чёткая мысль “ты же бог, ты разберёшься”. Отправил ему в ответ обещание посадить на жёсткий поводок и не отпускать дальше десяти метров без прямого приказа. Тот немедленно обиделся и выразил свой протест, изъяв у статуи три золотых пальца.
Я же, наконец определился с ответом.
— На самом деле не видел. Что-то почувствовал мельком, но не более того."
"Профессор нахмурился и пустил в дело ещё одну печать. Снова затребовал результата. Поставил следующую. Потом принялся экспериментировать с предметами интерьера, выставляя печати куда придётся. Столь бестолковое использование божественной мощи немного раздражало. Хотя, судя по тому, сколько силы было в его ядрах, Корсаков являлся весьма могущественным магом.
Или, как он сам выразился, Одарённым — этот термин в книгах Афеева тоже встречался, но использовался почему-то не слишком часто.
Через полчаса, когда у него закончились идеи, а Сандал успел произвести разведку практически всего этажа, несколько раз передав мне радостные импульсы, я получил короткую передышку.
Сам Корсаков, встав на ноги, несколько прошёлся из стороны в сторону по кабинету. Результат его явно не устраивал. Но при этом ещё и интриговал.
— Значит ты не видишь ни одной моей печати, но при этом различил ту, что поставил Измайлов. Странно, очень странно, Афеев. Возможно дело в стрессе? Тогда тебя бы к Защитникам на стажировку. Но для такого ты слабоват. Сдохнешь ведь сразу. А старику потом бумажки заполнять. Что же с тобой делать, Афеев?
Старик явно говорил всё это самому себе, так что я тихо сидел в кресле и впитывал новую информацию. Сейчас мелькнул ещё один термин — Защитники.
