Он хоть и был укрыт остатками моей божественной мощи, но сейчас внутри всё бурлило от потоков энергии — как мне казалось, профессор вполне мог его обнаружить.
— Да они же у тебя поплыли, Афеев. Как будто их что-то вытеснило. Может среди той пары сектантов были Одарённые? Хотя, какая разница. Сейчас я всё поправлю.
Ответа он от меня явно не ждал. По крайней мере времени на то, чтобы что-то сказать, точно не оставил. Уже через секунду тело окутало боль, а воздух перед глазами подёрнулся маревом.
Что это? Такое ощущения, что я оказался на поле битвы, где Марс схлестнулся с Плутоном и оба бьются в полную мощь, не сдерживая своих сил.
Тогда как я между ними и получаю удары с обеих сторон.
Внутри появилось странное чувство — как будто из глубины моего тела вытаскивали какую-то конструкцию, протискивая её через плоть. Осколок “искры” вовсю вибрировал и полыхал. Настолько, что я едва справлялся с маскировкой.
Всё изменилось одномоментно. Только что внутри был полноценный хаос и меня раздирало на части, а в следующее мгновение появилось ощущение покоя.
Вместе с которым возникло и кое-что ещё. Пять небольших шариков, что находились внутри меня, связанные нитями. Да лёгкая ауры силы, которая растекалась вокруг них.
Не успел я свыкнуться с этим ощущением, как навалилась масса других. Например, давящая аура Корсакова, внутри которого полыхали объёмные шары концентрированной силы. На фоне этой мощи, Афеев казался маленьким и бессильным ребёнком. А ещё энергия печатей, которыми были покрыты стены и дверь кабинета.
Десятки оттисков, связанных между собой многочисленными нитями. Мощная защитная система, которая питалась от целого набора встроенных артефактов.
С трудом втянув в себя воздух, я постарался отвлечься. Теперь я понимал, что сейчас сделал старик-воин. Он вернул работоспособность старому источнику силы Афеева. Который совместился с тем, что привнёс в эту оболочку я. Как итог, только что образовалось нечто абсолютно новое для этого мира. Конечно, если божества не заглядывают к ним каждую пятницу.
— Ты в порядке? Извини, наверное это было болезненно.
Судя по довольной ухмылке, Корсаков не сомневался в том, что это на самом деле было ОЧЕНЬ больно. Но я не стал давать ему дополнительный повод для радости.
— Достаточно неприятно.
Тот прищурился и улыбнувшись, кивнул. Потом провёл пальцами по своей бороде.
— А мои печати ты видел?
— Нет. Момент их установки был ощутим, но в этот раз я ничего не заметил.
Старичок довольно оскалился.
— Хорошо.
