Когда мы оказались перед висящим в воздухе тоннелем, что вёл ещё к одному зданию, сложил пальцы в щепоть и поставил крохотную золотистую печать на металлическую дверь, которая закрывала проход.
Та с лязгом отошла в сторону, а Корсаков оглянулся на меня.
— Первый раз здесь, да?
Вопрос вроде не содержал подвоха, но на всякий случай я изобразил смущение и пожал плечами. Кто знает, вдруг Афеев здесь уже бывал?
К счастью, профессор сразу же отвернулся и резво помчался вперёд, не обращая внимания на мою реакцию.
А я призвал назад Сандала, который уже порядком где-то задерживался и зашагал следом.
Интерьер здания, в которое меня привёл Корсаков, заметно отличался от всего, что я видел в университете до этого. Паркетные полы, выкрашенные в серый цвет мощные стены, запертые металлические двери. Больше напоминало дорогую тюрьму в варварском стиле, чем постройку, которая относится к учебному заведению.
Ястреб вынырнул из стены минуты через две после того, как мы оказались в здании.
Без вереницы женских трусиков и крайне довольный собой. О, вы поглядите — он и от тех четырёх кусков металла избавился. Знать бы ещё, куда эта птица всё это свалила.
Как только этот вопрос промелькнул в голове, пришёл ответ от Сандала — звук мысленного смеха, которым тот буквально заливался. Нет, в нём точно оказалась чья-то душа. Не могла птица за пару дней научиться смеяться и обрести чувство юмора.
Я задал этот вопрос напрямую, но спутник его проигнорировал.
Вместо того. чтобы отвечать, полетел вперёд, периодически ныряя за стены.
Корсаков остановился перед одной из дверей и снова сложил пальцы, поставив на неё печать. Та с лёгким скрипом открылась и старичок сразу шагнул внутрь. Я же неожиданно получил картинку от Сандала, вместе с которой он передавал своё искреннее недоумение.
И там было чему удивляться. Пятеро девушек, на которых из одежды имелись только тонкие золотые цепочки, сидели кругом вокруг массивной статуи, с виду тоже сделанной из золота.
Образовали этакий круг из недвижимых живых поклонниц.
Ястреб немедленно спустился к статуе, начав присматриваться, как бы откусить её нос. После моего оклика, снова поднялся под потолок, но из комнаты так и не убрался.
— Не бойся, Афеев. О моих индивидуальных занятиях ходит много слухов, но ради справедливости, обычно тут не происходит ничего страшного. А если кто и умирает, так только по собственной глупости.
