А потом он ещё раз глянул на саквояж и внезапно разочарованно протянул.
— Вот откуда деньги, получается… Вымолил прощение значит? Эх ты, Афеев…
В голосе было столько неприкрытого презрения, что меня внутренне перекорёжило. Похоже с семьёй бедолаги студента всё было отнюдь не так просто. Скорее наоборот.
Зато тон сторожа натолкнул меня на мысли в нужном направлении. Так что, когда он начал разворачиваться, чтобы вернуться в свою кабинку, я решил осторожно прощупать почву.
— Наоборот, хочу вернуть своё.
С чего мне у кого-то вымаливать прощение?
Полный сторож оглянулся на меня и недоверчиво прищурился.
— Говорить все горазды, Афеев. Только вот я помню, как ты на этом самом месте стоял и слова вымолвить не могу. Так что поверю, когда сам увижу обратное.
Договорив, всё же забрался в свою кабинку, а я приказал Сандалу отстать от его головы, вокруг которой тот кружил и начал подниматься наверх.
Ястреб неожиданно куда-то улетел, так и таща за собой вереницу женских трусиков.
А я раздумывал над тем, как и у кого можно выяснить детали семейных отношений Афеева. Спрашивать напрямую было бы странно — пожалуй тут потребуется кто-то, с кем можно обсудить семейную ситуацию и вытянуть данные постепенно."
"На ум сразу пришла смертная, с которой мы заключили договор. Анна, вроде бы. Как мне казалось, она для роли подобного собеседника вполне подходила.
Поднявшись на третий этаж, я остановился в коридоре. Нужно было что-то придумать с саквояжем. Взять его с собой на последнее сегодняшнее занятие или отнести в комнату? Каждый из вариантов подразумевал определённые риски.
Правда, определиться мне не дали — за спиной внезапно послышался скрипучий старческий голос.
— Афеев? Вот это я удачно на вас наткнулся. Идём-ка голубчик ко мне, как раз сейчас время освободилось.
Я развернулся на месте и столкнулся взглядом с вчерашним стариком-воином. Корсаков, кажется. А Измайлов звал его Артуром Григорьевичем.
— У меня ещё одно занятие сегодня.
Тот небрежно махнул рукой, отвергая моё возражение.
— Это ты про историю музыки? Кому она в наше время нужна, Афеев. А преподавателю я сообщу, что тебя забрал.
Говоря, он уже шагал к ступеням на четвёртый этаж, так что мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним. Вместе с подозрительно позвякивающим саквояжем в правой руке.
Я ожидал, что мы направимся всё к тому же переходу, но вместо этого старик повёл меня совсем в другую сторону.
