Смертный был дерзок, но он считал, что говорит с таким же человеком. Не стоило его за это убивать.
Петрушев, видимо, был вторым счастливчиком, что попал под жертвенный нож сектантов. Опять же странно, что вигилы никому ничего толком не объяснили. Если подумать, их поспешное исчезновение и вовсе напоминало обычное бегство.
— Тебе там язык отрезали?
Я посмотрел на смертного и заставил себя улыбнуться.
— Петрушеву не повезло. Он мёртв."
"Прозвучало, вроде бы, вполне нормально. Но высохший и чуть сгорбленный старец почему-то скривился, как будто съел гнилую оливку.
— Тебя там головой ударили? Или может наложили что? Давай-ка я посмотрю.
Я даже не успел толком понять о чём он говорит, как седой смертный взмахнув правой рукой, складывая пальцы вместе. В воздухе тотчас сверкнула тонкая дуга, которая впилась в мою грудь.
Печать! Этот старый смертный наложил печать. Правда, использовал технику жестов, как сатиры или полубоги, но он вообще не должен был такого уметь. Это же обычный человек!
Я едва успел укрыть осколок “искры”, окутав его своей силой.
Её были крохи, но и жалкий кусочек моей прежней мощи не требовал многого для маскировки.
Сам факт наличия силы я тоже постарался укрыть. Конечно, смертный не должен был её заметить, но раз он успешно использовал божественную печать — можно предположить всякое.
Секунд пять я стоял на месте, чувствуя жжение, к которому добавлялось странное чувство — как будто меня перетряхивали изнутри.
Наконец, печать на моей груди погасла, а следом за ней исчезла и дуга.
Старик же поправил странную конструкцию у себя на носу и упёрся в меня взглядом.
— Ядра у тебя нестабильны, Афеев. Одни как кисель, другие наоборот, уплотнились. Странно. Если к утру не стабилизируется, лекарь посмотрит. Коли доживёшь. А теперь давай к себе. Отдохни.
Я молча преодолел ступени. А когда оказался около дверного проёма, невольно задержался — на обеих створках двери ярко полыхнули золотистые печати.
— Чего застыл? Иди давай. Имей только в виду, что на третьем этаже снова гулянка.
Лучше обойди через четвёртый.
Мне очень хотелось спросить, как им досталась наша сила? А ещё лучше, припечатать этого смертного к стене и выдавить из него всё, что тот знает. Но он только что спокойно использовал на мне печать. Что означало один простой факт — как бы это грустно не звучало, в случае противостояния старик, скорее всего, меня размажет.
Поэтому я молча пошёл дальше. Небольшой холл с кабинкой справа, где виднелась заспанное лицо мордатого мужчины.
