Такие и волка порвут, и человека, если тот окажется послабее.
А еще у тех двоих не копья, а мечи. Но мечи пока что в ножнах, а в руках — легкие топорики. Неприятно. Такой нурманский томагавк на дистанции в десять шагов хорошую дырку сделает. Сергей вновь пожалел, что пошел налегке. Шлем с кольчужкой сейчас были бы совсем не лишними.
Меч на поясе — признак умелого воина. Но это дома. Здесь Сёлунд. Тут мечей, может быть, больше, чем во всей остальной Дании. У Роскилле даже стен нет, что многое говорит понимающему человеку.
— Рот закрой! — рявкнул важный дан вместо ответа. — Ты говори! — И копьем указал на Траина. — Чей будешь?
Геллерсон поглядел на Сергея вопросительно. Но тот уже понял, почему главарь выбрал Траина. Геллирсон — самый крупный из них. И типичный нурман. Вдобавок серебряная цепка на шее имеется, а Сергей с Машегом свои драгметаллы на корабле оставили. Еще не хватало при золоте по лесу таскаться.
А драки, похоже, не избежать. Машег тоже это понял. Встал так, чтобы вся полянка простреливалась, и руку на лук положил.
Вот ведь. А Сергей так надеялся, что нынче они — только на четвероногих.
Страха не было. Была досада. В отличие от Машега, Сергей не любил убивать. Тем более практически без повода.
Но если придется…
— Со мной говори, бонд! — потребовал он. — Я хёвдинг Хрольва Рёнгвальдсона по прозвищу Пешеход! Слыхал о таком?
Князя Стемида дан может и не знать, а о Хрольве точно слышал.
Слышал. Но не поверил.
— Не ври мне, щенок! — процедил дан.
— Из тебя хёвдинг, как из дерьма уд!
А вот это уже оскорбление.
Откуда-то изнутри поднялась холодная ярость.
Дан хочет драки? Он ее получит.
— Это твой язык из дерьма, ты, старая шлюха, — процедил Сергей в лучших традициях нурманских хольмгангов. — Потому и рот твой испускает вонючий пердеж вместо людских слов. Забирай своих опарышей и убирайся в выгребную яму, из которой ты вы…
Закончить тираду Сергею не дали.
Звук спущенной тетивы, удар стрелы, короткий вопль, один из топориков падает на травку, его неудачливый метатель баюкает простреленную руку.
Вторая стрела летит в спущенного волкодава. Хузарин делает полшага в сторону, и пес катится по земле. Уже мертвый. Второго зверя, тоже на лету, срубает Сергей. А Траин вгоняет копье в грудь псаря.
Старший из данов вскидывает левую руку, рявкает:
— Нет!
И впрямь опытный. Оценил противника и понял, что будет дальше. И решил не рисковать?
— Ты неплох, — сообщил он Сергею.
