Глянет такой за Кромку — да и помрет от страха».
И захихикал еще противнее, чем обычно.
Сергей решил тогда: пошутил старый. Ан нет.
«Не в том дело, что он на смерть глянет, а в том, что смерть непременно глянет в ответ. А из простака от сего взгляда и дух вон».
«А из тебя — нет?»
«А из меня — нет. И из тебя нет».
«И с чего у нас такая стойкость?» — скептически осведомился Сергей. Он далеко не всегда мог понять: правду говорит ведун, шутит или очередной развесистой клюквой потчует.
«Мне сие по ряду дано. Ряд у меня с Той Стороной, а какой — тебе знать лишне.
А ты хоть не ведун, а двоедушец. А сие значит: часть Нави в тебе. Свое своего не порушит… А может, и не от Нави та часть, — пробормотал Избор, будто вглядываясь во что-то за спиной Сергея. — Очень может быть, что не от Нави…»
«А от чего тогда? — спросил Сергей, весьма заинтригованный. — Что есть с той стороны, кроме Нави?»
«Много чего, — ведун помахал растопыренной пятерней. — Столько, что и не счесть».
«Ну хоть что-то, — не отставал Сергей. — Что, например?»
«Например, Ирий», — сказал Избор.
Как интересно.
«А Ирий — это что?»
«То тебе лучше знать!» — отрезал ведун.
«Это почему же?» — удивился Сергей.
«А потому, что я там не был, а ты… — Избор ткнул Сергея в лоб твердым пальцем. — … А ты — был».
А за девками они отправились на выселки, располагавшиеся от ведунового жилья километрах в четырех. Совсем рядом по местным меркам.
Глава 6
Глава шестая. Секс, клады и княжеская гордость
Выселки — это от слова выселять. Выселять, впрочем, можно по-разному.
Можно, к примеру, сына семейного отселить. Добром и с добром. Такие изгоями называются.
А неугодных выставить. Из рода. Или из общества. Такие именуются извергами. На этих выселках обитали именно такие. Изверги. Кому княжьим повелением запрещено жить в городских посадах, близ дорог и на иной «цивилизованной» территории. Убрали их с глаз долой лет двадцать назад. Еще при прежнем князе.
Почему?
Верят неправильно. Вернее, у них неправильный бог.
— Изверги они. Чужой человек рассветной стороны чужую веру принес, — пояснил Избор.
— Научил их змею кланяться[1]. И не тому, что Кромку бережет, а другому, мелкому, который только девок портить мастак. Прячется у них в соромном месте и блудить побуждает.
— И на что такой бог годен? — удивился Сергей. — Девок портить и без него найдется кому. И баб таких, что на передок слабы, хватает. И в лес их вроде не гонят. Иную муж вожжами поучит, и только.
— Эти как раз не слабы, — хохотнул Избор.
