Он достал письмо, продемонстрировал печать и громко зачитал волеизъявление герцога.
Это должно было сработать…
Но не сработало. Во всяком случае — сразу.
— Мне нужно подумать, — заявила вдова и сошла со стены, оставив Айзенха перед запертыми воротами.
Ничего. Ради такого приза можно и подождать немного.
— Виллибад, что мне делать? — растерянно проговорила баронесса, рухнув в подставленное пажом кресло. — Противиться воле сеньора я не могу, а если я выйду замуж за этого барона, сама не знаю, что тогда будет…
— Всего и я предсказать не могу, — отозвался Виллибад, чуть поклонившись.
— Но одно могу сказать точно, моя госпожа: если ты согласишься, твой сын не проживет и года.
— Но как я могу отказать! — воскликнула Маргред. — Пойти против воли герцога!
— Герцог Гебхард далеко, — заметил Виллибад. — И еще неизвестно, настоящий ли он герцог. Но твой муж был родичем Ренье по женской линии. И твой сын — тоже. А у маркграфа Ренье власти в Лотарингии побольше, чем у этого германца. Скажи, что твой сеньор —дукс Ренье, а не Гебхард, и он может утереться его письмом.
"
"— А если Айзенх нападет? — воскликнула баронесса. — Ты удержишь замок, Виллибад? У нас почти не осталось людей, а у него целое войско!
Сенешаль хмыкнул:
— Положим, не войско, а всего лишь дружина. Но еще месяц назад я бы сказал: нам не устоять. Но теперь, благодаря щедрости твоего юного норманна… — Щеки баронессы вмиг залились краской. — Я нанял еще полтора десятка бойцов. И бойцов умелых, не то что наши юнцы. Против настоящего войска мы не устоим, но с таким противником, как этот барон, сумеем продержаться достаточно долго, чтобы ему надоело нас осаждать.
Виллибад подошел поближе, положил руку на плечо Маргред:
— Не бойся, девочка. Пойди и скажи ему то, что я посоветовал. И скажи твердо. Так, чтобы он понял: мы не уступим. Выбора у нас нет.
Баронесса кивнула. Выбора и впрямь не было. Виллибад прав. Айхензу нужны ее земли. А получить их он сможет только тогда, когда не станет ее сына.
Когда Маргред поднялась на стену, то увидела, что снаружи ничего не изменилось.
Разве что коню Айзенха надоело стоять неподвижно и он нетерпеливо приплясывал на месте. Хороший конь. Большой, сильный. Дорогой. Таких в Лотарингии немного. У покойного барона Дамье конь был поплоше.
Виллибад сказал: это не войско. Но Маргред, глядя на отряд Айзенха, усомнилась в словах своего сенешаля. Одних только всадников у барона семнадцать, не считая его самого. И пеших где-то полсотни.
