— … А также надлежит тебе, с почтением приблизившись к помазанной королевской особе, склонить колено и в знак вассальной верности поцеловать королевскую туфлю… — пел во второе ухо церемониймейстер.
— Что сделать? — будущий герцог Роллон, до сего момента пропускавший увещевания и наставления обоих, удивленно посмотрел на церемониймейстера.
— … Поцеловать туфлю, — терпеливо повторил тот. — Таков ритуал.
— Ты не перепутал? — удивился Хрольв. — Может, примерить?
О необходимости целовать королевскую обувь Хрольва никто не предупреждал.
Он нахмурился. Нет, ему, конечно, хотелось заполучить и все эти земли, и симпатичную королевскую дочку вместе с приданым, но целовать обувь, да еще на глазах своих людей… Нет, скорее всего, этот франкский фазан что-то напутал."
"— Нет, сеньор, преклонить колено и поцеловать, — с большой неохотой повторил церемониймейстер. — Просто примерить — не получится.
Сергей не мог не отметить его храбрости. Для этого француза громадный конунг являлся худшим из воплощений норманнского язычника.
Да, людоеда окрестили и вроде бы объяснили, что есть людей нехорошо… А ну как исконная природа возьмет свое?
Архиепископ тоже умолк. И тоже напрягся. Чем выше поднимается человек в церковной иерархии, тем меньше у него желания стать великомучеником.
— Почему не получится? — Хрольв еще больше нахмурился.
Выручил Стевнир.
— А ты сам подумай, конунг? Разве твоя ножища влезет в его обувку! — воскликнул он.
Хрольв поглядел на короля Франции.
Тот с невозмутимым видом восседал на своем королевском стуле, водруженном на застеленный ковром невысокий помост.
Обутые в вышеупомянутые туфли ноги король Карл водрузил на маленькую скамеечку, обшитую красным бархатом.
Ну да, столь важная обувь требует соответствующей подставки.
Хрольв Пешеход, он же будущий Роберт Первый, поглядел на короля. Король выглядел весьма самоуверенным. Нисколько не сомневался, что его башмачок будет поцелован будущим принцепсом Нормандским, Бретанским, Канским и прочее…[2]
— Стевнир, — негромко произнес Хрольв, — может, ты его обувку чмокнешь?
— Я могу, — ухмыльнулся тот.
— Но тогда уж не обижайся: конунгом тоже быть мне, а не тебе. Оммаж же! — Стевнир с явным удовольствием и довольно чисто выговорил это франкское слово.
— Никак нельзя! — зашипел стоящий справа от Хрольва архиепископ, перейдя от возмущения на упрощенный германский. — Колено преклонить. Целовать туфлю. Ждать, когда король протянет руки, вложить свои. Ждать, когда сюзерен поднимет с колена и поцелует.
