Однако стоило Олежке сделать глоток, как он упал!
Я крепко зажмурилась, стиснула кулаки и быстро-быстро договорила:
– У него опухло горло, и он начал задыхаться. Даже кричать не мог, только хрипел. Анафилактический шок на какой-то компонент в сиропе… Из-за бурана ни одна скорая не могла пробиться к нам. Я поняла: если я не помогу Олежке, то он задохнётся! Хорошо, что в аптеке нашлась пара ампул адреналина – я ввела его мальчику. Только этого оказалось недостаточно, он всё равно задыхался… я кое-как усадила его на стул и поддерживала, не давая вновь упасть на спину…"
"Я умолкла, тяжело дыша.
Картины прошлого проносились перед глазами. Задыхающийся мальчик, бьющийся у меня в руках, его трепещущие тонкие веки. Хрип, вырывающийся из маленькой груди…
И крупные хлопья снега, облепившие окна. Казалось, весь мир скукожился вокруг меня с маленьким мальчиком на руках, оставив нас наедине с бедой.
– Он умер? – резко, словно хлестнув меня плетью, спросил Тотем. Я вздрогнула и покачала головой:
– Нет. Олега спасли.
Откачивая его, я одновременно стала звонить всем знакомым, кто имел хоть какое-то отношение к медицине. За нами приехал мой однокурсник на снегоходе и помог довезти Олежку до больницы… но я была ему никем, так что его просто унесли в приемное отделение. Что случилось дальше, я не знаю.
Я покачала головой.
– Видимо, моих связей в медицине оказалось недостаточно, и я так и не смогла узнать, что с ним случилось дальше. Мне даже его фамилия была неизвестна! Успели ли его откачать, хватило ли моей помощи для того, чтобы поддержать его до приезда в больницу… каждый раз, когда я вспоминаю Олега, я раз за разом прокручиваю в голове тот случай.
И раз за разом спрашиваю себя, что было бы, не окажись у меня тогда этих двух ампул адреналина.
Повисла тишина. Я слышала только своё тяжёлое дыхание и ощущала на коже обжигающий взгляд Аллатристе. Капитан по-прежнему не проронил ни слова.
Тотем прищурился.
– И это правда, – проскрежетал он, – что ж… можете пройти.
В тот же миг желеобразная завеса исчезла, а лицо Тотема одним махом втянулось обратно в кору.
Только мы с Тайроном даже не пошевелились, застыв на месте, как придавленные.
Моё сердце громко стучало, а глаза горели, словно я подхватила какой-то вирус. Однако парадоксальным образом мне почему-то стало легче. Я впервые рассказала эту историю постороннему слушателю и будто бы передала ему часть груза, столько лет лежащего на душе…
– Ты должна перестать терзать себя, – вдруг вновь послышался голос Тотема.
