Конечно, был большой соблазн прикинуться Гвендолин и наплести что-нибудь. На крайний случай, притвориться, что помню не всех.
Но так я только сделаю хуже сама себе! Если Тотем поймает меня на вранье, то будет плохо и мне, и Фрее.
Если насчет себя я была спокойна, то допустить, чтобы Фрея пострадала, я никак не могла!
Щёки опалило жаром. Краем глаза я заметила, что и Аллатристе внимательно следит за мной.
Тогда надо быть вдвойне аккуратной и не дать ему повода заподозрить меня в чём-то.
– Что же ты молчишь? – вкрадчиво проскрежетал тотем, – Боишься говорить?
– Собираюсь с мыслями, – сухо бросила я.
Тряхнула волосами, чтобы сосредоточиться, и осторожно повела рассказ:
– Я не могу спасти всех и каждого. Говорю это себе каждый раз, когда сталкиваюсь с чьей-то неизлечимой болезнью или просто не в состоянии помочь страждущему.
Медленно выдохнула и провела ладонью по лицу сверху вниз. Может, Тотем удовлетворится этим ответом?
Но, судя по его молчанию, он ждал продолжения.
Я открыла рот, и слова вдруг принялись сами срываться с губ, словно только и ждали этой возможности!
– Ко мне часто приходил один мальчик.
Ему было лет семь или восемь, вместе с бабушкой. Его звали Олег, Олежка. Бабушка часто брала лекарства для себя, а он сопровождал её, потому что ей было тяжело ходить. Не знаю, где были его родители и почему не наняли бабушке сиделку… я не спрашивала.
К горлу подкатил комок, а воспоминания сдавили грудь. Стало трудно дышать.
– Дальше! – потребовал Тотем, и я подчинилась.
– Однажды Олежка пришёл один.
Он постоянно кашлял и попросил какой-нибудь сироп для себя. Оказывается, бабушка простыла и лежала дома, вот он и решил спуститься в мою… лечебницу самостоятельно. Благо, она была совсем рядом с его домом.
Голос предательски задрожал. Я прерывисто вздохнула.
– Хорошо помню, что на улице была непогода. Валил снег, такой густой, липкий. Видимость была нулевая. И тем не менее, Олежка отважился прийти.
Я смахнула с глаз навернувшиеся слёзы.
– Я продала ему сироп. Самый-самый обычный, но действенный.
Сказала, что надо пить три раза в день. Посоветовала вызвать врача и себе, и бабушке, но он только отмахнулся и сказал, что в такую погоду вряд ли кто-то до них доберётся…
Сердце болезненно сжалось. Я уже не видела перед собой ни Тотема, ни Тайрона. Вновь перенеслась в тот февральский день и наблюдала за безумной пляской снежных вихрей за широким окном аптеки.
– Он решил отхлебнуть сиропа прямо в аптеке – настолько сильный кашель его мучил.
