От этого безумно колотилось сердце, и меня терзала очень странная смесь ощущений: от паники до лихорадочного возбуждения.
Аромат бергамота стал ещё острее.
В висках колотилась навязчивая мысль: а ведь мы с ним сейчас тут совсем одни…
Чтобы прийти в себя, я кашлянула и тряхнула волосами. Мысли стали более разборчивыми.
Напомнить ему, что я просто попала в тело Гвендолин, как тогда, при нашей первой встрече? Можно. Но я сильно рискую, если вспомнить, что никакого восторга это известие у Тайрона в прошлый раз не вызвало.
Вдруг за такие новости меня кинут в тюрьму, а потом казнят, как ведьму? Ясно одно: к Фрее меня точно больше не подпустят, и в лучшем случае сочтут сумасшедшей!
Последний аргумент окончательно убедил меня. Придётся играть роль Гвендолин до упора и надеяться, что на горизонте не объявятся какие-нибудь её друзья или родственники!
Глубоко вздохнув, я изобразила улыбку, которая, правда, вышла кривоватой.
– Простите, капитан. Это была дурная шутка. Конечно же, я Гвендолин и всегда ей была!
Аллатристе прищурился, и мне показалось, что я попала под прицельный огонь его горящих глаз.
– В таком случае, я жду внятного ответа, – сухо сказал он.
Почему он так холодно себя ведет? Я же помогла его любимой сестре, он сам об этом сказал!
Но, как ни крути, надо отвечать, пока из меня не начали тянуть ответы клещами. В буквальном смысле!
– Я просто взялась за ум, – пожала я плечами, – решила, что хватит морочить людям голову. Мне захотелось сделать что-то действительно стоящее, например, помочь бедному ребёнку, страдающему от болезни.
Тайрон прищурился.
– Допустим, – процедил он, – тогда почему ты тогда попыталась сбежать, как только узнала больше о болезни Фреи?
Вот ведь! Выходит, перед тем, как я попала в её тело, Гвендолин пыталась дать дёру, испугавшись ответственности? Ну дела. И чем она только думала, когда вообще решила трепаться о своём даре лекаря?
Спасибо, подруга! Наломала дров ты, а разгребать эту поленницу теперь мне.
Я глубоко вздохнула и хладнокровно ответила:
– Это была секундная слабость, капитан, и поверьте, мне очень стыдно за себя и за то, что я её проявила.
Впредь такого не повторится!
Аллатристе не сводил глаз с моего лица, и от этого щёки пульсировали, а меня бросало то в жар, то в холод.
Да что же это такое! Маргарита Юрьевна, угомонитесь!
– Ну хорошо, – наконец сказал он, – не скажу, что твои слова меня убедили, но я видел тебя в деле. А это выглядело гораздо внушительнее. Ты можешь остаться.
