Вот и исполняй теперь то, чем хвалилась!
У меня голова пошла кругом от обилия имен и сведений. Выходит, это не я резко помолодела, загремев в это странное место, а каким-то образом попала в чужое тело. Этой самой неведомой мне Гвендолин…
Как такое вообще возможно?
При попытке осмыслить произошедшее, меня замутило. Однако, вместе с тем, разобрал и истерический смех.
Гвендолин из… стоп-стоп-стоп… Сухожабок?!
Это название показалось мне невероятно смешным, и я против воли расхохоталась – прямо в лицо накачанному грубияну, который и не думал меня отпускать.
В его глазах мелькнуло недоумение, но он тут же прищурился и прорычал:
– Значит, тебе смешно? А когда тебя сюда привезли, тебе как-то не до веселья было, начала сразу отнекиваться и юлить. А теперь и вовсе несёшь какой-то бред и думаешь, что я в него поверю!
– Послушайте… – я кое-как справилась со смехом и перевела дух. Хотела сказать “уважаемый”, но уважать такого мужлана, не умеющего себя вести, я не собиралась, – послушайте, вы, не знаю, как вас там зовут.
Я понимаю, что это звучит дико, я и сама в это поверить не могу, только я говорю правду! Никакая я не Гвендолин, и ни к каким Жабкам, Лягушкам и прочей живности отношения не имею. Я Маргарита…
– Всё ясно, – перебил меня грубиян, сверкнув глазами, – продолжаешь отнекиваться, значит. Сейчас посмотрим, как запоёшь!
И, не слушая моих возражений, перехватил меня за талию и небрежно, словно я была мешком с мукой, перекинул через плечо и зашагал прочь из комнаты.
Да что он себе позволяет?! Это уже ни в какие ворота не лезет! У них тут полиция есть?!
– А ну, немедленно отпусти меня! – завопила я и задрыгала ногами, – Сейчас же поставь на землю! По какому вообще праву руки распускаешь! А-а-а-а! На помощь!
Вот ужас-то! Голос Гвендолин звучал слишком высоко и беспомощно, и я сама себе показалась маленькой мышкой в лапах огромного страшного кота. Кошмар! Своим-то родным голосом я могла гаркнуть так, что на соседней улице было слышно, а тут… вот засада!
– Кричи, сколько хочешь, тебе никто не поможет, – хмыкнул грубиян и одним махом придавил мои дергающиеся ноги тяжёлой лапищей, – я капитан, и все стражники подчиняются мне.
А будешь выпендриваться, я тебя без сознания дотащу, куда надо, и там приведу в чувство!
Я поперхнулась собственным криком. Он сказал это таким будничным тоном, словно для него было в порядке вещей запугивать малознакомых женщин до потери пульса.
