Судя по его мечущемуся взгляду, он точно так же не понимал, что происходит.
Зато чувствовал, как утрачивает контроль над ситуацией. И это его страшно пугает, судя по мелко трясущемся коленям!
Не так страшно, как сам капитан, правда…
– Не понимаю, о чём вы, капитан! – вдруг взвизгнул Франтишек и дёрнул подбородком, – Вам что, мало всех этих доказательств? Эта проходимица, Гвендолин Мэй, сама призналась во всём! Сама! Вы слышали её голос! Теперь вам обоим грозит…
– Это не её голос, – неожиданно спокойно сказал Тайрон.
Словно наотмашь рубанул.
Я тихонько ахнула, прижав ладонь к губам.
Он не поверил. Он не поверил! Капитан, простите, что сомневалась в вас!
Франтишек покачнулся, словно Аллатристе со всей силы врезал ему под дых.
– Как это?.. – пробормотал он, – Ну конечно же, её. Признайте очевидное, капитан, и сдайтесь правосудию!
Глава 54
– А ты, Кляйн, видимо, совсем тупой, – почти ласково сказал Тайрон и сделал шаг к лекарю. Тот сипло вскрикнул и отшатнулся. Споткнулся, упал на задницу и лихорадочно пополз назад, не отрывая взгляда от капитана.
Его глаза бешено вращались.
Аллатристе презрительно хмыкнул и, в один щаг преодолев расстояние между ними, одной рукой поднял Франтишека с пола за шиворот. Он проделал это с такой лёгкостью, будто перед ним была тряпичная кукла.
– Поставь меня на место! – завизжал Франтишек, беспомощно вращаясь в воздухе и отчаянно дрыгая ногами, – Слышишь?! Никому не позволено меня трогать! Помогите! Убивают!
Стражники, в ужасе сгрудившиеся около двери, даже не шелохнулись, словно их всех сковало диким ужасом.
– Стал бы я об тебя, падаль, руки марать, – нехорошо усмехнулся Аллатристе, – да вот только ты посмел обидеть тех, кто мне дорог. Более того, ты решил зачем-то обвинить Гвен в том, что она бы никогда не сделала. А ещё убедить меня во всех смертных грехах.
– Я… – проблеял Франтишек и тут же умолк, словно исчерпав весь запас слов.
Тайрон встряхнул его – легонько, но голова Кляйна безвольно замоталась туда-сюда.
"
"– Это ж каким кретином надо быть, – задумчиво проговорил капитан, – чтобы решить, что я не отличу голос Гвен от звуков, которые издаёт твоя штуковина.
Он ловко поддел носком сапога блестящую бусину и со всего размаху наступил на неё. Послышался глухой треск, и из-под его сапога во все стороны брызнули блестящие осколки.
Кляйн только утробно взвыл.
– Ты, видимо, забыл, что я дракон, – усмехнулся капитан, – а у драконов очень острый слух.
